Венцом абсурда стал портативный проигрыватель. Смолянинов, с изяществом заправского диджея, подключил аппарат к резервной батарее радиостанции, аккуратно установил виниловую пластинку и опустил иглу.

Сквозь легкое шипение над джунглями полился бархатный, расслабленный голос Фрэнка Синатры.

Американский джаз, кубинские сигары, шотландский виски и три десятка суровых русских мужиков в тельняшках, сидящих в обнимку с пулеметами посреди тайной войны во Вьетнаме. Картина достойна кисти безумного гения.

Кабыздох, чей необъятный торс едва помещался на двух ящиках из-под патронов, поднялся во весь рост. В правой руке штурмовик сжимал кружку с янтарным напитком, а в левой дымилась толстая сигара.

— Товарищи! — зычно начал обрусевший немец, дождавшись, пока стихнут одобрительные крики. — Сегодня мы нанесли сокрушительный удар по щупальцам мирового империализма! Мы забрали их оружие, выпили их виски и курим их сигары во имя торжества пролетарской справедливости! Как писал мой великий соотечественник Иоганн Вольфганг фон Гете: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой!»

Здоровяк сделал эффектную паузу, затянулся сигарой, выпустил густое облако дыма и добавил уже совсем другим, народно-рязанским тоном:

— А если эти заокеанские черти еще раз сунутся в наши болота, мы им такого Карла Маркса покажем, что они свои звездно-полосатые панталоны не отстирают! За Воздушно-десантные войска! Ура!

— Ура-а-а! — приглушенным, но мощным рыком ответил овраг. Кружки сдвинулись, виски обжег глотки, растекаясь по уставшим мышцам благодатным теплом.

Даже вечно суровый крестоносец Шульга, отказавшийся от алкоголя в пользу крепко заваренного чая, позволил себе скупую улыбку. Снайпер сидел в тени, методично натирая до блеска оптику СВД, и тихонько напевал себе под нос какой-то древний псалом, удивительно гармонично ложившийся на ритм американского джаза.

Пока личный состав восстанавливал душевное равновесие, старший лейтенант Хмельницкий сидел в стороне, под скальным козырьком. Рязанец неспешно катал на дне стакана глоток виски, но его мысли были далеки от празднования.

Рядом, скрестив ноги по-турецки, расположился Арнольд Арчибальдович. Сапер пристроил на коленях трофейный планшет с картами и документами, захваченными на катере. В свете тусклого фонарика аристократ переводил ровные столбцы английского текста, и с каждой переведенной строчкой лицо его становилось всё более сосредоточенным.

— Интересные дела творятся в нашем королевстве, товарищ старший лейтенант, — негромко произнес Смолянинов, стряхивая пепел сигары. — Те пулеметы ДШК, что мы сегодня реквизировали… Американцы не собирались отдавать их хмонгам.