Старший лейтенант Хмельницкий неслышно подошел к радисту, опустившись на корточки. Рязанец не стал задавать вопросов, просто вопросительно подняв бровь.

— Глухо, командир, — едва слышно выдохнул Шуруп, сдвигая один наушник. — Как в танке под водой. Вторые сутки ни мата в эфире, ни открытых докладов о погоде, ни запросов на эвакуацию. База «Орел-Один» молчит, словно вымерла.

— Аппаратура барахлит? Или частоты сменили?

— Частоты я все просканировал, от и до, — покачал головой сержант. — Они здесь. Но перешли на другой режим работы. Слушайте.

Рябов щелкнул тумблером, выводя звук на внешний динамик. Вместо привычного потока ленивой английской речи и ругани хмонгских командиров, из динамика донесся лишь ровный слой статических помех. Вдруг сквозь шипение прорвался короткий, резкий писк, длившийся не больше секунды. Свист электронных импульсов — и снова мертвая тишина.

— Цифровые всплески, — мрачно констатировал связист. — Передача пакетами, сжатый сигнал. Шифровальная аппаратура класса «ЗАС». Это не дикари генерала Ванг Пао и даже не штабные аналитики ЦРУ.

Офицер медленно поднялся. Интуиция, выкованная в горячих точках, вопила об опасности. Легкие партизанские прогулки, налеты на сонные лагеря и грабежи неуклюжих конвоев остались в прошлом. Лэнгли сделало ход конем.

— Сбор костяка, — негромко приказал Семён. — Тихо, без суеты.

Спустя минуту под скальным козырьком, служившим импровизированным штабом, собрались ключевые командиры. Лица перемазаны камуфляжной пастой, оружие вычищено до блеска, в глазах — холодная, расчетливая готовность.

— Диспозиция меняется, славяне, — инструктор обвел взглядом своих людей. — Шуруп только что зафиксировал работу шифрованных каналов связи. Противник ввел режим полного радиомолчания. Это значит, что в наш квадрат вошла элита. Команда зачистки.

— MACV-SOG? — интеллигентно уточнил Арнольд Арчибальдович, изящно протирая лезвие боевого ножа. — Те самые «Дикие Коты», которым мы так невежливо испортили высадку?

— Именно они, Смолянинов. И, скорее всего, не одни. Спецназ военной разведки, зеленые береты, профессиональные следопыты. Эти парни не будут бегать толпой по тропам и палить во все стороны. Они растворяются в зеленке так же, как и мы. Работают тройками, снимают часовых бесшумно, минируют пути отхода. Их задача — выследить нас и навести авиацию, либо перерезать по одному.

Ян Генрихович Кабыздох уважительно присвистнул, поглаживая вороненый ствол трофейного дробовика.

— О, майн готт! Наконец-то заморские буржуи решили играть по-взрослому. А то я уж начал деградировать, гоняя по болотам этих недоученных ополченцев. Как писал старик Гете: «Таланты образуются в покое, характеры — среди житейских бурь». Буря надвигается, герр командир!