на мужа и удивленно спрашивает: — Ты плачешь? — Нет, это все твоя проклятая водяная магия! — огрызается Иржи, глядя на них обоих сквозь пелену слез. — Пока ты рожала моего сына, рыдала вся северная сторона города! — Это и мой сын тоже, — смеясь, мягко напоминает она. Но судя по его виду — у него иное мнение. На мгновение Иржи закрывает глаза, запечатлевая картину — самая любимая женщина с его сыном на руках. До конца его дней это будет самым счастливым воспоминанием человека, который откроет немало чудес этого мира. Но первенец на руках Тимиры — останется самым главным. — Теперь мне нужна дочь, — тоном, не допускающим возражений, сообщает он, глядя на жену очень темным взглядом, таким горячим, что кровь в ее венах невольно вспыхивает несмотря на пережитую боль и усталость, тяжелую, как глыбы песчаника, из которых сложены стены Оазиса. — Прямо сейчас? — ахает она. Малыш на ее руках уже нашел грудь и присосался к ней с такой силой, что оторвать не смог бы даже его отец. Такие победы ему не под силу — есть пределы у человеческого могущества. — Как можно скорее, — сообщает Иржи. — Мы должны узнать, какие тайны скрывает водяная стихия, и в кого могут обращаться водяные маги. — Знаешь, — говорит Тимира и когда он склоняется над ней, целует самого могущественного огненного мага на всем континенте. — Нет ничего прекраснее, чем строить планы на будущее. И знать, что оно у нас будет. — Будущее вместе… — добавляет Иржи и, не выдерживая такой долгой разлуки, устраивается рядом на кровати, обнимает Тимиру и осторожно касается губами макушки своего сына.