Глава 36
— Где Грег? — спрашивает Иржи, не отрывая глаз от страниц старинного журнала, что привезли ему разведчики. — Тут есть перевод, но на гравюрах, кажется, написано что-то важное. — Как обычно, в архиве. — Петра сидит, откинувшись назад, на спинку высокого стула и смотрит в потолок. — С господином советником, помнишь? — А, да… Иди сюда ты тогда. Ты же знаешь язык пустынных дикарей? — Не так хорошо, как мой брат, — отзывается Петра, не двигаясь с места и даже не отвлекаясь от разглядывания темной трещины на штукатурке, которая огибает вбитый в потолок крюк для тяжелой люстры. Люстры там давно уже нет, и на него вешают обычные фонари со свечой внутри. — Петра! Ты все равно ничем не занята! — сердито замечает Иржи. — Какое удовольствие целый день торчать рядом со мной и дуреть от безделья? — Я не бездельничаю, я вас охраняю, господин командующий, — все так же безразлично отзывается Петра. — Вы сами назначили меня в свою личную гвардию. По ранговому расписанию командующему крепости положен личный охранник. Это я. — Охранник, значит… — говорит Иржи, и глаза его гневно сверкают. — А не переводчик? — Ни в коем случае. Переводчика присылают из столицы, если ожидаются переговоры с иностранными посольствами или требуется допрос пойманных разведчиков. Иржи отрывается от журнала и долго смотрит на нее. Очень долго. Надеясь, что своенравная подруга найдет в себе крохи совести. Но не для того она уже третий день старается вывести его из себя, чтобы сдаться так легко. — Значит то, что ты ходишь за мной по пятам и ни на минуту не оставляешь одного — это ты меня так охраняешь? — уточняет он. — Именно так, господин командующий. Петре потихоньку надоедает эта трещина на потолке, но упрямства ей не занимать. — И от кого же? Он щурит темные глаза, и угроза в его голосе очевидна любому, даже незнакомому свидетелю. Разумеется, она очевидна и Петре, ведь она знает Иржи так, как никто другой во всем мире. — От опасности, — обтекаемо отвечает она. — Вы знаете… даже тут, в крепости, очень много опасностей. Особенно тут, в крепости. — И поэтому ты ночуешь у дверей моих покоев? — Я обязана охранять вас и днем, и ночью. Особенно ночью. Особенно. Когда вечерами Иржи накидывает плащ и выходит, чтобы подняться в башню, он обнаруживает Петру у своих дверей. И ее понимающий взгляд не сулит ему ничего хорошего. Уже три ночи он проводит один в своей спальне, помнящей стоны и вздохи Тимиры. Хранящей на подушках теплый аромат трав, исходящий от волос Тимиры. Это долгие, невыносимые часы бессонницы,