Она цепляется за тепло его пальцев, словно это последний шанс уберечь их союз от беды. От беды, которая уже случилась. Где-то поодаль бродит Иржи — она чувствует его присутствие так остро, словно он все еще с ней, как этой ночью. С ней, на ней, в ней, вокруг нее. Все ее естество настолько пронизано сутью старшего брата, что ей не нужно его даже видеть, чтобы вздрагивать от острых уколов невероятной любви. Но держится — держится она за младшего. — Твое послание застало нас в одной из заброшенных башен, — говорит Тойво, когда в кабинете собираются все, кого ждали из высшего командования крепости. — Я не успел зарядить их артефакты, но, послушай, ты точно уверен… — Мы уже отправили послание императору с описанием битвы с песчаным монстром, — голос Иржи пробивает нутро Тимиры насквозь, она чувствует дрожь, поднимающуюся откуда-то из глубины тела. — Поверь, я достаточно разбираюсь в магии, чтобы понять, что происходит. Кроме того, генерал Тотх опытнее нас обоих вместе взятых, и он тоже высказал свое мнение о механизме воздействия огня. — Нисколько не сомневаюсь в вашем опыте, но по сути это означает, что любая зарядка автоматических артефактов несет опасность для обороны страны. — Именно это я и хотел обсудить. Тимира ощущает напряжение между братьями, но ладонь Тойво ложится ей на спину, расслабляюще поглаживая. Он знает, что она чувствует. Ее восхищает, что даже занятый важными государственными делами, он всегда находит минутку, чтобы успокоить ее. Но у нее горит кожа под взглядами Иржи, который тоже видит этот нежный жест. Голоса в кабинете то сливаются в глухой гул, то становятся очень-очень четкими, словно кто-то кричит ей в уши отдельные фразы: «На севере опасны не монстры!» «Ни разу не встречал такое свойство». «Кочевники уходят вглубь пустыни, это что-то значит». Она теряет связующую нить беседы, завороженная волнами тепла и холода, накрывающими ее попеременно то от голоса Тойво, то от голоса Иржи. Каждый из них заставляет все внутри переворачиваться, то зажигая нервы сверкающими искрами, то прокатываясь волной тепла по мышцам. Тимира смотрит в стол, не поднимая глаз на командующего и прижимаясь к мужу. Только один человек в комнате понимает, что она чувствует. Только один — так она думает, пока вдруг не вскидывает случайно глаза, встречая прямой и полный чистой ненависти взгляд помощницы Иржи. Та сидит по правую руку от него за столом, на котором разложена карта южных рубежей и смотрит на Тимиру в упор, зло сузив глаза. — Не может быть, чтобы южные народы