Глава 45
— Нападение на императора карается смертной казнью. Он говорит это очень будничным голосом, будто отдавая распоряжение накрыть стол в малой гостиной. Словно не он только что стоял, глядя вверх, на гребень готовой обрушиться на него огненной волны цунами. Чудовищной, невообразимой, невероятной волны, которой до сих пор не видел этот мир. Тимира сначала и сама не поняла, что с ним не так. Цунами пришло как обычно — на пике ее гнева, когда страх за ребенка, тоска по Иржи, вина перед Тойво, злость на императора и ее собственная, глубоко спрятанная внутри ярость, сплелись в единый клубок, сливаясь, переплавляясь в волну, которая поднялась откуда-то из позвоночника и рванулась вверх, чтобы сокрушить врагов. Но кое-что было иным. Теплый огонек в животе, который она стала чувствовать с тех пор, как саламандра положила на него лапу, уже давно отзывался на ее чувства то острым жжением, то согревающей нежностью, то пульсацией в такт пламени свечи. Это был огонь от огня Иржи, и Тимира тайком от самой себя иногда прикусывала губу и клала ладонь туда, где было горячее всего. Кто же знал. Кто же знал, что и он откликнется на ее ярость. И, когда волна замрет на долю мгновения перед тем, как выплеснуться в пожилого сухопарого мужчину, что преградил им путь к свободе, перед тем, как взметнуться к небесам ревущей мощью — она сольется с этим огнем. И та ревущая волна, которой пугались самые опытные маги в Экзаменациуме, станет — огненной. Беспощадным, пожирающим все на своем пути пламенем. Не утерявшим мощи воды, но приобретшим смертельную власть огня. Тимира испугалась так, как не пугалась даже когда увидела свою волну в первый раз— врезающуюся в ее отца. Может быть, она чувствовала тогда, что это — ее сила. Подспудно, но чувствовала. Вода — гибкая, гладкая, способная просочиться куда угодно. Безобидная. Хоть и с виду. Огонь же был чужим — яростным, опасным, непредсказуемым. Подарок от ее сына. Подарок от Иржи. Освободившаяся сила несла обе их стихии разом — и не было никого и ничего, что могло бы перед ней устоять. От малых конюшен не осталось ни единой соломинки, крыло замка рассыпалось на кирпичики, и огонь охватил оставшиеся стоять стены, жадно пожирая камень, словно это иссохшее дерево. Страх, нахлынувший на Тимиру, вывернулся наизнанку и обернулся предвкушением победы. Такая дикая, неконтролируемая мощь — никто не мог ей противостоять! Кроме императора. Навстречу огненному цунами из-под его ног встала знакомая волна. Только темная, мутная — зато в два раза выше. Послушная