Стискивает… Петра поворачивается к нему и теперь — только теперь! — начинает снимать кожаную куртку, под которой расстегнутая наполовину влажная от пота рубаха, облепившая ее тело, отчетливо прорисовывая все подробности. Она права — Иржи непременно бы набросился на нее за ее дерзость, за откровенную провокацию, в конце концов сдавшись зову плоти. Там, в другой жизни — набросился бы. В этой он ухмыляется краем рта, глядя ей прямо в глаза. — Совсем отчаялась? — Если даже и так? — Тебе не рассказывали, что мужчины не любят навязчивых женщин? — Мне все равно, что любят другие мужчины. Меня интересует только один. Иржи впервые с их бегства смотрит на нее внимательно и понимает, как сильно она изменилась. В крепости Петра была одним из лучших воинов. Она четко выполняла приказы, подчинялась правилам, была безупречно дисциплинирована и всегда в опрятной форме. Она была полной противоположностью Иржи — предпочитающему спонтанность и импровизацию — и поэтому довольно быстро стала одной из его приближенных. Он был достаточно умен для того, чтобы окружать себя людьми, которые компенсировали то, чего недоставало ему самому. Здесь, в пустыне, она стала иной. Вместо строгой военной форме на ней — сплетающиеся на спине и груди кожаные ремни и просторные шаровары. Аккуратная коса давно превратилась в высокий хвост, кожа стала темнее и грубее, в глазах появилось что-то жесткое, почти жестокое. Петра вернулась к истокам — к своему пустынному народу. Почувствовав его сердцем и последовав за ним. И сейчас она встречает взгляд Иржи без смущения или кокетства, к которым он привык в женщинах. Настоящая пустынная воительница, которая берет то, что ей надо. Вот только… Он чувствует в ней странную нервозность. И то, с каким облегчением она переходит на тему их отношений, хотя должно было быть наоборот — не утешает. — Петра… — медленно говорит Иржи, ощущая, как нагревается его кровь. Еще немного — и вскипит. — Что ты скрываешь? Но на этот раз она не проявляет никаких особенных эмоций. Лишь смеется: — Ничего не скрываю, вся как на ладони. — Тогда расскажи новости. — Сейчас — переоденусь, перекушу и… — Петра! — Иржи делает резкий шаг вплотную, но она не отшатывается, не пугается огня в его взгляде, а наоборот — словно ждала этого, приникает к его телу своим, обвивает руками за шею и впивается в губы не слишком умелым, но горячим поцелуем. Он отталкивает ее даже не руками — всем собой. В предрассветной темноте вспышка огня, которая откидывает Петру назад, остается выжженной картинкой