его языком прибоя и уволочет в темные глубины. С наступлением темноты он снова выходит в пески, провожая вечернюю зарю воспаленным взглядом, хотя знает, что Петра не сможет появиться так рано — из оазиса несколько часов пути, даже если выдвинуться на закате. Ночь длится слишком долго, и с каждой вспыхивающей и гаснущей звездой Иржи чувствует, как нервы натягиваются все туже, словно тысячи луков вышедших на бранное поле воинов. Он чувствует возвращение Петры, когда она еще далеко. Звуки ночной пустыни неуловимо меняются, впуская в себя еще неслышный топот копыт. Иржи поднимается с еще не остывшего песка и ждет ее, чувствуя, как звонит внутри колокол беды. — Ты в порядке? — спрашивает он, когда она осаживает коня рядом с ним и спешивается. Сумки, притороченные к седлу, набиты вдвое больше обычного. Это может объяснить ее задержку. Это, а не неведомая беда. — Да, конечно, что со мной случится? — пожимает Петра плечами, похлопывая коня по шее. Голос ее беспечен, и это настораживает Иржи. Обычно она возвращается усталой, хмурой и немного раздраженной на него. — Какие новости? — терпение не его добродетель. — В столице что-то произошло? Петра оборачивается чуть резче, чем он ожидает, и на мгновение на лице ее мелькает страх. — Все как обычно, — отвечает она, вновь отвернувшись. — Сейчас разденусь и расскажу. — Из столицы что-то есть? — Иржи будто не слышит ее. — Нет. — Вообще ничего? — Вообще. Петра не поворачивается. Она снимает седло с коня, оглаживает ладонями его горячие бока, успокаивая после тяжелого пути в песке — словно особенно не торопится переодеваться и выкладывать новости. — Раньше ты пересказывала даже сплетни о каких-то неизвестных мне девицах императорского двора, а теперь вообще никаких новостей? — Какие они девицы после императорского-то двора, тебе ли не знать, — ухмыляется Петра и без нужды подкладывает в кормушку коню еще высушенной травы. Словно тянет время. — Это не ответ! — жестко говорит Иржи. — Куда ты спешишь? — удивляется она. — Никаких срочных вестей, остальное расскажу за завтраком. Я добыла в этот раз не только сыра, но и копченого мяса и… ты не поверишь! Бутылку вина! — Да ты сама пьяна! — Нисколько, — вместо обиды Петра беззаботно смеется. — Иржи… Что ты такой нервный? Успокойся. Послушай, я знаю, что ты хранишь верность своей… Но ведь я же твоя боевая подруга, я твоя подчиненная и практически имущество. Ты не беспокойся, я не заставлю тебя жениться, но мужчинам надо сбрасывать напряжение! Иржи стискивает зубы. Стискивает кулаки.