Глава 40
Непроходящий кошмар. Уничтожающий стыд. Пылающая вина. Чернота, что накатывает со всех сторон. Кто-то поднимает плащ и накидывает Тимире на плечи. Иржи не позволяют даже этого. Он стоит у окна и тяжело дышит, с ненавистью глядя на охранников. Тимира знает их всех по именам — они полгода путешествовали вместе. Но они даже не смотрят на нее, стоят спиной, заперев ее в углу, отрезав от него. Для Иржи тут нет ни одного знакомого лица. Все чужие. Все враги. И они смотрят на него в ответ с презрением и такой же ненавистью. Командующий крепостью, совершивший сразу несколько предательств — брата, империи, человеческой веры. Командующий крепостью, которого поймали на горячем. Нет ненависти большей, чем от тех, кто когда-то восхищался тобой. Дерзкий и смелый защитник южных рубежей, знаменитый ловелас и боец оказался — подлецом. Тимире так больно, что кажется — она сейчас умрет. Человеческое тело не может долго терпеть такую сильную боль. Только боль в душе, и на избавление рассчитывать преждевременно. Когда эта комната была полна их любовью, вздохами и стонами, рассвет приходил так быстро — не успеешь моргнуть, а уже утро и надо расставаться. Сейчас время тянется бесконечно. Ей кажется, что проходит много часов, а за окном все еще непроглядная тьма. — Государственная измена. Вот что это, — говорит Тойво, входя в спальню. Мир словно отмирает — раскалывается янтарь, держащий их всех в этой душной тьме и ужасе. Тимира ловит быстрый взгляд мужа в свою сторону, и ей хочется укрыться плащом, съежиться, стать незаметной. Но он больше не смотрит на нее. Он делает шаг к Иржи, и глаза того вспыхивают огнем, а руки сжимаются в кулаки. Неужели ему есть, что возразить? Есть. — Не думаю, брат. К государству это не имеет отношения. Наши семейные разборки. Отпусти своих псов и поговорим по-семейному. В надтреснутом голосе Иржи свистит ветер ненависти. Но Тимира впитывает его звук, как земля пустыни — редкий дождь. Ей страшно больше никогда его не услышать. — Были бы ваши, — вмешивается Грег, нарушая всякую субординацию. — Если бы вы не были ближним кругом императора, а господин Тойво не был советником. А госпожа Тимира… Его губы выговаривают ее имя очень тщательно, но выплевывают, будто он попробовал горькую ягоду. Жгучий стыд от воспоминания, как он увидел ее почти обнаженной, в самый разгар страсти, охватывает Тимиру, мешая связно думать. — Ты знал! Ты шел сюда, оставив охрану у дверей! — Иржи разворачивается к нему всем телом, и Грега относит на добрый метр назад, настолько яростно