из своей ярости и обиды ярко вспыхнувшее огненное полотнище и шагает вперед, набрасывая его на Иржи. Тому приходится все же сдвинуться с места, чтобы увернуться, обойти Грега по кругу, стараясь не поворачиваться спиной к охранникам — и… В тот момент, когда он рвет обоими клинками ревущее пламя и пригибается, чтобы оно не залело его, готовясь сбить бывшего друга с ног, в распахнутую дверь спальни врывается генерал Тотх. Он видит, что Иржи слишком близко к Тойво, который все еще сплетает свои щиты, он видит рваные ошметки пламени, разлетающиеся во все стороны, он видит стремительные просверки клинков — и в этот момент из усталого больного старика превращается в того самого героя войны, о котором до сих пор с ужасом говорят и на северных, и на южных рубежах. Того, что когда-то узнал в юнце Иржи себя — безбашенного, отчаянного, предпочитающего сначала делать, а потом думать. Поэтому старый вояка выхватывает старую добрую саблю и бросается в самую гущу сражения. Не разобравшись. Иржи приходится извернуться немыслимым образом, чтобы клинки, завершающие оборот, не отрубили Тотху голову, которую тот подставил так точно, будто стремился к самоубийству. Тойво наконец соображает, что происходит, и кидает свои щиты на генерала. И лишь Грегу все равно — и он пользуется случаем, чтобы достать очередным корявым огненным сгустком своего врага. Сбивая точно выверенный маневр Иржи — единственный вариант, при котором все остались бы живы. Он уже не может удержать клинки, неумолимо летящие мимо Тотха прямо в грудь Грегу. Он уже не может отразить злое пламя — никудышно закрученное, но напитанное эмоциями так, что в умелых руках могло бы снести Черную крепость с лица земли. И огненный шар, отправленный обратно привычным жестом, летит прямо в лицо Тойво, а клинки с отвратительным шипением входят в живую плоть, прожигая, пронзая ее насквозь. Чернота ночи, проливающаяся из окна, вновь схватывает людей внутри спальни в янтарный плен. На мгновение мир замирает, чтобы осознать, что происходит. И только тогда под высокие своды замка возносится отчаянный крик Тимиры. Тело Грега тяжело валится на каменный пол, клинки тают прямо в его груди, испаряясь черными струйками дыма. Тойво оседает на руки страже, зажимая ладонью страшную рану на шее, откуда толчками выплескивается темная кровь, пачкая его пальцы. Иржи падает на колени, пытаясь удержать Грега, глаза которого уже безнадежно пусты. Генерал Тотх роняет саблю, и она дребезжит, откинутая в сторону мыском сапога одного из охранников. —