Глава 25
Тимира поднимает руки и медленно откидывает капюшон плаща. Ноги сами несут к ней — два шага вперед, и за спиной гулко хлопает тяжелая дверь, оставляя позади все, что было сегодня. Всех. — Иржи… — ее взгляд мечется по его лицу, она словно отчаянно ищет в нем что-то. — Зачем ты здесь? — вопрос получается резким. Еще более резкое продолжение: — Как попала в мои покои? Он спрашивает, но не слушает ответ. Спальня пропахла ею до такой степени, что кружится голова. Кажется, если она уйдет немедленно, прямо сейчас, пока он еще может найти в себе силы и выпустить ее, еще долгие недели ее запах останется здесь. И будет тревожить ночами, навевая сны… Похожие на то, что происходит сейчас наяву. — Ты обещал научить меня… Магии. Она делает шаг навстречу, и сердце Иржи, и без того оглушительно стучащее, взрывается, когда Тимира кладет ладонь ему на грудь. Он проиграл свой бой. Прямо сейчас, когда он знает, что нужно сделать — убрать ее ладонь, пообещать уроки магии днем в саду, в присутствии фрейлин, попросить госпожу советницу покинуть его спальню… Но нет сил отказаться от того, что она дает. Иржи делает еще один шаг, окунаясь в аромат ее волос — и пропадает. — Магия… — корявые и хриплые слова рождаются где-то в горле, и едва продираются наружу, царапаясь острыми краями. — Магия это эмоции… Он протягивает руку и бездумно, словно не осознавая, что делает, тянет завязки плаща. Тимира опускает голову и смотрит на это, не делая ни единой попытки ему помешать. Иржи кладет ладони на ее плечи, стягивая тяжелую ткань и отбрасывая прямо на пол. Плащ растекается черным омутом у ног Тимиры. Она в белой ночной сорочке до пят. Легкой, полупрозрачной, бесстыдно не скрывающей, как поднимается от частого неглубокого дыхания ее грудь под тонкой тканью. Как просвечивает теплая кожа под ней. Тимира не задает больше вопросов, да и Иржи забыл, с чего все началось. Дрожащее пламя свечи заставляет тени метаться по стенам спальни. Ее потрескивание, да шорох песка, бьющегося морским прибоем о стены крепости — вот и все, что слышно в тишине. Больше никого и ничего не существует. Только они вдвоем. Тимира гладит Иржи по груди поверх рубашки, вытягивает ее из штанов и запускает пальцы под ткань, замирая за мгновение до того, как коснуться его голой кожи. Иржи вздрагивает и смотрит ей в глаза, где дрожит волна цвета бутылочного стекла. «Только не убивай меня» — хочет сказать он, но понимает, что готов ко всему, что она может ему дать. Тимира дает ему себя. И он не может отказаться. Лишь делает последнее