Эпилог
* * * Петра выходит из башни и поднимается на ближайший бархан. Алый закат расплескивает по пескам кровь, словно пытаясь воссоздать те битвы, что гремели здесь полсотни лет назад. Но кровавый свет вечерней зари в этих широтах — недолговечная красота. Проходит всего несколько минут — и он тускнеет, становясь лиловым, а потом и темно-синим. Пора отправляться в путь. Она выводит двух коней на твердую утоптанную площадку перед башней и проверяет снаряжение. Сегодня она наконец покинет это место, которое помогло ей стать собой. Первый конь, тонконогий иноходец, прибывший когда-то в Черную крепость из самой столицы. Второй — дитя пустыни, низкорослый, привычный к передвижению в песках. Она купила его с месяц назад, уже тогда задумав свой дальний переход. За время жизни в затерянной в песках сторожевой башне офицер империи Петра умерла, а возродилась кочевница Петра, дочь южного народа. Ее кожа покрыта загаром. Она знает все ветры пустыни. Умеет ловить ночных зверьков голыми руками и откапывать редкие травы, что растут только в местах кровавых битв прошлого. За них, да еще за старинные монеты, кольца и подвески, которые она находит в развалинах, до которых не добирается больше никто, в городе дают хорошую цену. Хватило и на нового коня, и на хорошую кожаную одежду. На вино, колбасу, хлеб и сыр. На сушеное мясо, которое пригодится во время долгого перехода и на толстостенный кувшин, что сохранит воду прохладной даже в жару. На все, что может понадобиться дочери пустыни. Отшельнику она привозила в подарок и новую хламиду из отбеленной ткани, и несколько сортов вин и сыров. Еда ему не понравилась, а вот хламиду он принял, попросив ее больше не делать ему подношений. Петре было все равно. Не хочет, так не хочет. Ей больше не нужны люди, даже такие странные. Пустыня для нее все. Пустыня дышит с ней в унисон, дарит ей цветы, кормит. Пустыня в ее крови — и она наконец-то счастлива. * * * Окруженный генералами, Тойво выходит из комнаты для совещаний и идет по залам дворца, соединенных анфиладой, один за другим. Слуги бегут перед ним, забегают вперед, распахивая высокие двери. Стук каблуков его сапог разносится эхом, и скоро становится слышно, как ему вторят барабаны и литавры военного оркестра, играющего на дворцовой площади. Все тринадцать генералов только что принесли клятву верности новому правителю. Старая императрица благословила его правление, а дочь императора предложила ему свою руку и сердце. Пришлось надавить на нее, хоть и мягко — и она призналась, что ее ребенок