Глава 42
— Я не узнаю тебя, — говорит Тимира. Она сидит, выпрямив спину, на очень жестком кресле с высокой спинкой и безмерно благодарна этой спинке за то, что может держаться так прямо. И жестким подлокотникам тоже. В них можно вцепиться пальцами. Чтобы не вцепиться в лицо дорогого мужа. Тойво стоит в дверях маленькой комнаты в дальнем крыле дворца, куда даже слуги доходят не каждый день — лишь стереть пыль со старинных мозаик и убрать задушенных мышей, которых сытые дворцовые коты бросают прямо там, где поймали. Он не говорит Тимире, что тоже переехал в это крыло, чтобы быть недалеко от нее. Таково было распоряжение императора — госпожу Эссен нельзя помещать в настоящую тюрьму, слухи об этом разлетятся слишком быстро, но и оставлять ее на свободе было бы неразумно. Кто знает этого бешеного Иржи? Правда в том, что — никто. Ни Тойво, ни Тимира не осмелились солгать императору, что Иржи не выкинет ничего опасного, не явится сюда, чтобы освободить ее и забрать себе. Ни Тойво, ни Тимира не осмелились солгать императору, что Тимира не выкинет ничего опасного, не выпустит свою бешеную волну, не нападет на мужа или… Хотя теперь она знает, что — не выкинет. — Ты! — она протягивает руку к Тойво, но сжимает ее в кулак и тут же обессиленно роняет. — Ты самый справедливый человек в мире! На твоем фоне я всегда казалась себе мелкой дрянью — завистливой и злопамятной. Как ТЫ можешь предлагать такое! — Это единственный способ уберечь тебя, — глухо говорит Тойво. Он убит еще и тем, что считал себя таким умным, но не может придумать никакого другого выхода. Во всех остальных случаях страдает Тимира. — Уберечь меня?! Обвинив Иржи в изнасиловании? Неужели тебе проще оказаться братом насильника и подлеца, чем рогатым мужем? — Ради тебя я пойду на все. Тимира смотрит на него так долго, что у Тойво начинают слезиться глаза. Он старается выдержать ее взгляд, но не получается — и первым опускает голову. Странное дело — ведь именно Тимира изменила ему. Она обманула его. Она предала его. И если верить обвинениям генерала Тотха — предала империю. Но здесь, в этой холодной маленькой комнате, где даже кровать узкая, как солдатская койка, нет ни одного ковра на полу или гобелена на стене, где Тимира — пленница, глядящая на мир сквозь единственное зарешеченное окно, именно здесь — она чувствует себя правой, а Тойво — виноватым. Все перевернулось в тот момент, когда он пришел к ней и предложил этот чудовищный, недопустимый подлог. Иржи все равно бежал, сказал он. Ему все равно. Вместе с ним бежала