вечер каждого бесконечного дня, что они проводят здесь с тех пор, как он бежал из крепости, которой командовал. Бежал, убив друга, предав наставника, ранив брата и оставив свою любовь. — Копченые змеи и грибная похлебка, — отвечает Петра почти каждый вечер каждого бесконечного дня, что проводит она рядом с тем, кто стал ей дороже брата, ближе друга и нужнее безопасного убежища. Он кривится. На вкус копченые, как и вареные, жареные, печеные змеи похожи на разогретую болотную тину, приправленную серой. Но обязанность добывать другое мясо, кроме мяса оранжевых полозов, которые охотно идут в расставленные Петрой силки, лежит на нем. А он за весь вечер так и не выбрался на охоту. Впрочем, охота редко приносит ему добычу — всего несколько раз ему посчастливилось поймать изможденных зверьков, лишь по случайности затерявшихся в пустыне и исхудавших тут до состояния скелета, обтянутого буроватой шерстью. Одного из коней они тоже съели — кормить его было нечем. Второму повезло. Во время охоты Иржи нашел пересохший оазис, где в глинистом пруду сохранились заросли вялой травы. И колодец он тоже нашел через неделю. Очень удачно — собиравшейся на стенах подвала влаги, спасавшей жизнь отшельнику, на четверых, включая коня, уже не хватало. — Завтра еду в деревню, — говорит Петра, поедая похлебку с аппетитом, который вызывает у Иржи отвращение. Все чаще ему кажется, что участь иссохшего существа, что так и живет в подземелье башни, хотя они предлагали ему и еду, и защиту и даже возможность отправиться к людям — лучшая из возможных. Грибы, мутная вода, взгляд внутрь себя. И отсутствие в этом мире. — Зачем? — спрашивает Иржи, не поднимая глаз от растерзанной в клочья тушки полоза на своей тарелке. В детстве он делал так со всей едой, которую больше не хотел. Когда котлета не целая, можно притвориться, что половину ты уже съел. — Куплю хлеба и сыра, мне тоже осточертело это мясо с привкусом серы. Иржи равнодушно пожимает плечами, доскребая ложкой дно миски с похлебкой. На останки полоза он старается не смотреть. Отшельник знает толк в еде — не зря он питался этими грибами много лет. — И узнаю новости. А вот это его интересует гораздо больше. Он вскидывает на Петру цепкий темный взгляд: — Ты говорила, что это опасно. Хотя я настаивал, что надо узнать, что происходит в столице. Еще как настаивал. Он орал на нее так, что даже пустынная жизнь вокруг примолкла — перестали копошиться ящерицы в трещинах стен и замерли вечно текущие пески. Все, что Иржи было нужно — знать, что решил