она еще слишком молода для детей и то, что пока их не случалось, выглядело просто счастливым совпадением. — Хорошо. Я должен был рассказать об этом раньше, но не было подходящего случая, — Тойво бездумно ворошит конверты на столе, а потом раскрывает ладонь и с нее соскакивает маленькая яркая саламандра. Она сама длиной с ладонь, но сияет так, что освещает всю крошечную комнатку, в которой уже месяц как заперта его жена. Отсветы пламени ложатся на лицо Тойво, притворяясь игрой эмоций на нем. Хотя он просто смотрит на то, как саламандра топчется по конвертам, и они начинают потихоньку тлеть. — Болота высасывают магию, — говорит он ровно. — Высасывают самую твою суть. Этому можно сопротивляться — если твоя сила достаточно велика, ты сумеешь остаться магом, если заплатишь очень высокую цену. Обычно платят молодостью и здоровьем. Я знал, что однажды выйду из болотной тюрьмы, но не хотел остаться ни немощным стариком, ни бесполезным, выжженным до пепла недомагом. Он не смотрит в сторону Тимиры, поэтому она может себе позволить окунуть лицо в сложенные ладони и содрогнуться от привычного удара вины. — Каждый день я тренировал как тело, так и дух, — продолжает Тойво, играя с саламандрой пальцами, как играл бы с огоньком свечи. — Я призывал огонь, несмотря на то, что он не откликался. Я упражнялся с воображаемыми мечами и подтягивался на каменном карнизе, чтобы мои мышцы росли. Болота пытались высосать меня досуха, но я не отдавал им ни единого осколка своей силы. Никакой. И думал, что победил. Они с Тимирой никогда не говорили об этом. Ей было слишком стыдно начинать этот разговор. Она слишком надеялась, что все самое страшное уже закончилось, и старалась сделать его жизнь благополучной, чтобы он забыл о прошлом. Но прошлое все это время ждало их. — В одну особенно черную ночь, когда мне казалось, что болотный туман заполняет всю мою камеру, я почти сдался. У меня не было ничего, за что я мог бы уцепиться в тот момент. Но в самый отчаянный миг, не знаю уж как — я нашел в себе огонь, который прогнал мглу. Именно тогда она пришла ко мне. Он протягивает руку, и саламандра запрыгивает на нее, пританцовывая на коротких лапках. Тимира смотрит на них и думает, что Тойво выглядит куда счастливее, когда играет с саламандрой, чем когда-либо был рядом с ней самой. — Это неправда, — говорит Тойво, поглаживая саламандру по треугольной голове, от чего та потрескивает как дрова в очаге. — Что духи стихий приходят к самым лучшим людям. Они приходят к магам с самой сильной волей,