не знали о таком свойстве песчаных монстров. Может быть, в крепости сохранились какие-то записи от прежних владельцев? — голос Тойво заставляет Тимиру вздрогнуть и вынырнуть из бездны ужаса, куда ее погрузил взгляд Петры. — У нас есть архив, но он весь написан на языке пустынных кочевников, — отвечает Иржи, и Тимира невольно переводит на него взгляд, но тут же пугается, что сейчас он посмотрит в ответ и случится непоправимое. — И ты ни разу за эти четыре года не поинтересовался, что там? — в голосе Тойво раздражение. Тимира знает его достаточно, чтобы понимать, что это признак его самого сильного гнева. Она знает, что в такие дни нужна своему мужу сильнее, чем раньше. Нужна, чтобы он мог обнять ее, расслабиться под ее прикосновениями и поцелуями, погрузиться в то тепло, что может дать только она. — Что ж, значит пришло время это сделать, — отвечает Иржи спокойно, с легкой насмешкой. — Хочешь заняться этим сам или я направлю в архив Грега. Он знает язык кочевников. — Займусь вместе с Грегом, — решает Тойво, кивая тому, сидящему по левую руку Иржи. — Завтра же с утра. — Договорились. Грег — поступаешь в распоряжение господина советника. Все его приказы выполнять, как если бы они исходили от меня. Тимира вздрагивает, когда все вокруг начинают вставать, отодвигая со скрипом тяжелые стулья и направляясь к выходу. Иржи тут же окружает толпа магов огня, заслоняя его от взглядов. Почему-то становится немного легче. — Пойдем, — говорит Тойво. Он сплетает свои пальцы с ее, поднимает руку и легко-легко притрагивается губами к тыльной стороне ладони. — Отдохнем. Я ужасно соскучился. Раньше Тимира встала бы на цыпочки, провела ладонью по его щеке и даже поцеловала несмотря на толпу свидетелей. Но сейчас она тянет его поскорее в темные коридоры крепости, тянет к их комнатам и только за закрытой дверью наконец позволяет себя поцеловать. — Наберешь мне ванную? — спрашивает Тойво, не замечая странностей в поведении жены. Пока не замечая. Он расстегивает мундир, садится в кресло и со вздохом облегчения стягивает сапоги. Тимира привычным жестом наполняет ванну, стоящую у зажженного слугами камина. Тойво встает, стягивая рубаху через голову, подходит и протягивает руку, чтобы подогреть воду… И замирает на месте, замечая легкий парок, поднимающийся от медной лохани. — Теплая? Ты сразу сотворила теплую воду? — в изумлении оборачивается он к Тимире. Она тянет руку к янтарному амулету у себя на шее и стискивает его в ладони, умоляя забрать тот ошеломляющий ужас, который раскручивается