когда Иржи мечется от безумной своей любви к такой же безумной вине. Он распахивает окно и смотрит на красноватую луну, равнодушно освещающую пески югов. Сухие от песчаной пыли глаза зудят и чешутся, слезные каналы пересыхают, как реки в сезон ветров. В самое страшное время — в самые темные часы он остается один, лицом к лицу со своим выбором без выбора. И раз за разом делает его. Чтобы тут же пожалеть. Но не отменить этот выбор. Утром он встречается глазами с Тимирой в общем зале. Ненадолго, на несколько мгновений. Замечает и ее усталый вид и все признаки бессонницы. Может быть, она приходила к его покоям тайком этой ночью, но заметив Петру — ушла? Он все думает спросить ее об этом, но когда оба, ускользнув — он от своей помощницы, она — от фрейлин, оказываются в тайной комнате почти на самой вершине башни, им не до разговоров. Ее юбок всегда слишком много, его завязки на штанах всегда путаются, их поцелуи бесконечно ненасытны, а время утекает стремительно, как вода — тонкой струйкой — чтобы не возвратиться. Жадные прикосновения, всего несколько слов — самых главных. Всегда одинаковых. И расставание. С надеждой на новую встречу. Украдкой сорванные поцелуи, когда удается пройти мимо друг друга в узких коридорах. Прикосновения пальцев почти у всех на глазах. Запретные и рискованные. Но взгляды их выдадут быстрее прикосновений. Поэтому они стараются не поднимать глаз. — Позови Грега, Петра, — ровным голосом говорит Иржи. — Что мне делать, если твой брат не отпустит его? — Как он может не отпустить моего офицера? — удивляется тот. — Посмотрит разочарованным взглядом, — пожимает плечами она, переводя наконец взгляд на что-то другое, кроме трещины. На шпалеру во всю стену ровно напротив стола. На ней изображен один из оазисов, существовавших когда-то в этой части пустыни, но не доживший до нынешних дней. Башня в три этажа, пруд под ее окнами и влюбленная пара на берегу этого пруда. Пышные растения почти полностью скрывают их, но поцелуй, вытканный шелковыми нитями, все же достаточно страстен, чтобы был повод удивиться, что это произведение искусства делает в кабинете командующего. Вероятно, прежний владелец кабинета, горячий южный военачальник, использовал его вовсе не для разработки военных планов. — Думаю, Грег сумеет преодолеть такое страшное препятствие, — раздраженно отзывается Иржи. Он надеялся закончить с документами уже к обеду и пойти прогуляться во внутренний двор крепости, в надежде, что фрейлины вытащат туда же Тимиру. — Грег боготворит твоего брата.