— Хлебни⁈
— Ага… ну, доброе сердце у меня, что уж… дал ей хлебнуть — отсюда вот, с бутыли…
Он выдернул пробку и хлебнул сам для иллюстрации слов.
— Воот, дал я ей, значит… А она только в рот — и тут же назад. Выплюнула, представь! Хорошее же пойло, на вот, понюхай! Хорошее, а она плюется! Я ей чуть не врезал за такое.
— Ударил?.. Ее⁈ — Джоакин непроизвольно ухватился за эфес.
— Да не ударил, пожалел… Хворая, жалко. Только замахнулся, чтобы знала… А она и ушла.
— Куда ушла?
— Туда вон… — бродяга неопределенно мотнул головой в сторону леска.
— Давно?
— Кто ж знает… — Джоакин бросился к выходу, а бродяга крикнул ему вслед: — Ты с ней лучше не того… больная она, слышишь?
В состоянии близком к отчаянию он вбежал в лес. Царила темень, за двадцать шагов не различишь деревьев. Как найти девушку⁈ Далеко ли она ушла? Было бы правильно прятаться невдалеке от лачуги, ведь она знала, что Джоакин вернется… Но могла и сглупить, уйти в самую чащу. Девушка все-таки, к тому же хворая, испуганная… Ему стало настолько жаль ее, что сжималось сердце.
— Миледи!.. — закричал Джоакин. — Миледи, отзовитесь! Я вернулся!..
Ответа не было, он бежал дальше в лес, петляя зигзагами, и кричал:
— Леди Аланис! Умоляю, отзовитесь!.. Слышите меня?
Потом спохватился, что орать во весь голос имя герцогини — не лучшая идея. И стал орать свое:
— Джоакин Ив Ханна! Я — Джоакин!
Услыхав его голос, она должна выйти. Ведь знает же, что ему можно доверять!
— Я — Джоакин Ив Ханна! Не прячьтесь от меня, миледи!
Но она все не отзывалась, и парень впадал в отчаяние. Стемнело уже настолько, что он то и дело спотыкался о корни. Чтобы видеть хоть немного, вышел на опушку, к реке, пошел вдоль нее. Возможно, и Аланис спряталась где-то здесь, у воды.
— Миледи! Миледи! Я — Джоакин!
Ему не хотелось даже думать о том, что будет, если он не найдет ее. И он не думал, просто шел и продолжал кричать. Позже, отойдя уже довольно далеко от лачуги, сообразил, что оставил там лошадей, и за ними придется вернуться. Что, если он найдет миледи без чувств? Тогда точно понадобится лошадь! Он повернул назад и бегом ринулся к мазанке… и вот тут увидел девушку. Возникла прямо на его пути, закутанная в плащ, сумрачная. Ее фигуру невозможно было спутать ни с кем.
— Миледи!..
От счастья Джоакин бросился к ней и едва не стиснул в объятиях. Она отшатнулся и процедила:
— В… вы!
Столько презрения вложилось в эти два звука, что Джоакин замер.
— Миледи?..
— Н… не было весь день. Я д… думала, вы привели Блэкмора. Г… где были?
Ее голос дрожал — от злости или страха. Джоакину вновь захотелось обнять ее и успокоить.