Счетовод знал не просто о том, что Руднев жив. Он знал его нынешний облик. Знал, что Москва может повести его по следу. Знал, что для него Лапшин является личной приманкой. И заранее поставил во дворе мелкого осведомителя, которому не объяснили ничего, кроме простого задания: увидеть перебинтованные руки, позвонить, сказать одно слово.
Покойник.
— Кому звонить? — спросил Ратников от двери.
Никто не заметил, когда он вошёл. Макаров вздрогнул.
— Номер дали.
— Где?
— На бумажке.
Записку уже нашли в кармане. Гордеев развернул её пинцетом. Номер московский, внутренне ничем не примечательный. Телефонная будка как точка передачи. Возможно, дальше ответит человек, который тоже не знает ничего. Цепочка мелких посредников, каждый из которых выполняет простое поручение. Счетовод опять не появлялся сам. Он наклонял людей так же, как бумаги.
— Что должны были сделать после звонка? — спросил Ратников.
— Ничего. Уйти. Через два дня получить остаток.
— Где?
— В том же месте.
— Кто платил первый раз?
— Мужчина. Я не знаю его.
— Видели раньше?
— Нет.
— Голос?
— Обычный.
— Приметы?
Макаров задумался, торопливо, понимая, что от полезности теперь зависит его положение.
— Перчатки. Летом. Тонкие. И ещё... говорил тихо. Очень вежливо. Будто из учреждения. Не ругался. Сказал, что работа пустяковая, но если начну интересоваться, станет не пустяковой.
Лапшин? Нет. Слишком очевидно. Мещеряков? Возможно. Сурин? Тоже возможно. Человек внутренней линии? Курьер? Посредник? Счетовод умел размножать неопределённость.
Ратников распорядился увести Макарова отдельно, не через парадный выход, и немедленно поставить контроль на телефонный номер. Звонок решили не делать сразу. Сначала проверить, куда ведёт линия, кто имеет доступ, не является ли номер временным или подставным. Кравцов явно хотел использовать будку немедленно и посмотреть, кто ответит, но после Каменного даже он уже понимал цену слишком быстрого движения.
Когда задержанного вывели, Руднев подошёл к карте Дубровки. Теперь она казалась тяжелее любого признания. Счетовод ожидал его у дома Лапшина. Значит, квартира могла быть не только укрытием, но и частью направленного следа. Однако кровь, бинты, разрезанная рубашка и сломанная линза выглядели настоящими. Возможно, Лапшин действительно был здесь, а наблюдение поставили позже, когда узнали адрес. Возможно, его уходили намеренно, чтобы квартира привела группу к карте. Возможно, карта настоящая. Возможно, подброшенная. Всё снова раскалывалось на несколько версий.
— Дубровку нельзя игнорировать, — сказал он.