— А в неофициальной?

— В неофициальной — называйте как хотите.

Ратников положил документ на стол.

— Это не только против Руднева. Это против группы. Но Руднев в нём центр тяжести. Источник с неустановленным происхождением выводов, чьи рекомендации повышают хаос.

— И это после того, как Новолесный и мост подтвердились, — сказал Серов.

— Поэтому записка говорит не «вредна», а «может становиться фактором», — ответила Нина. — Она оставляет себе выход. Если группа завтра спасёт узел, автор скажет, что предупреждал только о чрезмерном расширении. Если провалится — скажет, что риск был назван.

Астахов тяжело опустился на стул.

— На железной дороге такого человека хочется поставить у стрелки во время налёта. Чтобы объяснил бомбе, что препятствий не установлено.

Кравцов посмотрел на Ратникова.

— Теперь можно брать Крамаренко?

— Нет.

— Конечно.

— Если возьмём сейчас, что предъявим? Гладкий язык? Прохождение документов через его стол? Будущую память Руднева? Контрольную справку, которую он, возможно, не правил лично? Антидоклад, где он промежуточная отметка? Этого достаточно для проверки, не для удара. Если ударим рано, он станет аккуратным исполнителем, на которого особая группа повесила свой провал.

— А если ждать, он устроит следующий Бережный.

— Да.

Кравцов не ожидал такого простого согласия.

— И что?

— Поэтому у нас мало времени.

Ночью Руднева вызвали к Ратникову отдельно. Не в рабочую комнату и не в помещение для допросов, а в маленький кабинет, где на столе стояла лампа, две папки и пепельница, в которой уже лежали три аккуратно погашенные папиросы. Ратников курил редко, но сегодня, видимо, сделал исключение. Это было плохим знаком. Виктор Сергеевич не любил жестов, которые можно прочитать как слабость.

— Садитесь, — сказал он.

Руднев сел. Спина болела, пальцы тоже. Южная линия стояла перед глазами так ясно, будто он сам был в Бережной: горящий вагон с оснасткой, люди, отцепляющие платформу, второй заход самолётов, станки, которые уцелели внешне, но внутри уже потеряли точность. Он не видел этого своими глазами. Только по докладам. Но воображение дополняло жестоко.

Ратников подвинул к нему антидоклад.

— Читали полностью?

— Да.

— Ваш вывод?

— Он написан не для немедленного уничтожения группы. Для накопления веса. После следующего провала на него можно будет опереться и сказать: предупреждали. Источник создаёт хаос. Группа без полномочий вмешивается в транспорт. Ратников допустил расширение методики. Кравцов давил не туда. Серов ненадёжен. Орлова связана с прежними материалами. Астахов, возможно, превысил транспортную компетенцию. Всех можно разложить по готовым объяснениям.