— Жив, — сказал врач наконец. — Пока жив. Но если вы сейчас же не дадите мне работать, я лично выгоню всех, включая вашего майора, и запру дверь.

Ратников кивнул.

— Работайте.

— Мне нужна чистая вода, спирт, ещё бинты, помощник с руками, которые не дрожат, и чтобы никто не задавал ему вопросов ближайшие часы. Если очнётся — это не значит, что можно продолжить допрос. Это значит, что организм ещё не решил умереть.

Нина медленно отпустила руку Лапшина.

— Я останусь.

— Вы умеете держать инструмент и молчать? — спросил врач.

— Да.

— Тогда останетесь. Остальные — вон.

Кравцов хотел возразить из чистой привычки, но Ратников уже вышел первым. Руднев задержался на пороге. Нина обернулась. Их взгляды встретились на секунду. В её глазах стояли слёзы, но не падали. Не потому, что она была холодной. Потому что Лапшин ещё дышал, и при живом человеке нельзя вести себя так, будто он уже стал памятью.

В соседней комнате Ратников сразу вернулся к работе.

— Кравцов. Часы.

— Гордеев уже проверяет. Заводная головка полая. Внутри действительно что-то есть. Маленький ключ или штифт. Он ругается, что Серов смотрел механизм и не понял.

— Серов видел механизм без знания, что ищет ключ, — сказал Руднев.

— Я так Гордееву и передал. Только короче.

— Группа на склад?

— Да, — сказал Ратников. — Немедленно. Но не всем составом. Кравцов ведёт. Астахов нужен по багажному двору и путям. Серов — на связи. Нина остаётся при Лапшине и потом сверит журнальные номера, если журнал найдём. Руднев...

Он остановился.

— Я иду, — сказал Руднев.

— Нет.

— Виктор Сергеевич.

— Вы не идёте. И это не забота. Лапшин только что сказал, что Крамаренко ждёт вашей реакции. Появление Руднева у багажного двора превратит операцию в сигнал. Вы остаётесь здесь, формулируете вопросы к чистому журналу и готовите схему сверки. Если журнал настоящий, его надо не просто найти, а прочитать правильно.

Руднев хотел спорить. Потом вспомнил: «Не ногами за ответами». Кравцов сказал это под мостом, и был прав. Лапшин вернулся не для того, чтобы Руднев снова бросился за ним или за его тайником. Он вернулся, чтобы передать долг методу.

— Понял, — сказал он.

Кравцов посмотрел на него с подозрением.

— Слишком быстро согласились.

— Учусь.

— Опасное дело. Скоро станете удобным.

— Не позволяйте.

— Попробую.

Через несколько минут Кравцов ушёл с двумя людьми Ратникова. Астахова вызвали прямо к машине. Гордеев передал ключ из часов под расписку, хотя Кравцов сказал, что расписку за кусок часового нутра писать — это уже болезнь аппарата. Гордеев ответил, что болезнь аппарата иногда единственное, что мешает людям потом отрицать очевидное. На этом они почти помирились.