Руднев почувствовал, как всё внутри стало холодным.

— Где черновики?

— Комната ночного пересмотра. Там должны быть промежуточные копии поддельного уточнения и, возможно, связь с тем, кто переносил подпись.

— Кравцов, — сказал Ратников в аппарат, — брать посланника у комнаты внутреннего уточнения. Второй группе — к ночному пересмотру. Жданова не двигать. Нина, держать канал открытым. Серов, подтверждение шифра в акт. Астахов, задний двор.

— Понял, — раздался голос Астахова. — Если он попытается уйти через транспортный пропуск, я его заверну так, что он сам попросит архив.

Первые десять минут прошли без выстрелов. В этом была особая нервность. Никто не бежал, не кричал, не ломал двери. По коридорам двигались сотрудники с папками, охрана проверяла пропуска, делопроизводитель нёс связку материалов в ночной пересмотр, телефонные аппараты щёлкали, и внутри всего этого обычного служебного движения уже шла операция, которая должна была сломать один из механизмов Счетовода. Посланника взяли у комнаты внутреннего уточнения — им оказался тот самый молодой делопроизводитель, которого Астахов видел у служебного выхода после изъятия журнала. В пакете у него нашли исправленную формулировку «показаний Жданова», где майор брал на себя уже не только южную линию, но и часть московских подмен, объясняя их «панической переоценкой данных источника Руднева». Кравцов прочитал первые строки и велел не бить задержанного, потому что тот, судя по лицу, уже готов умереть от страха без помощи следствия.

В комнате ночного пересмотра в этот же момент попытались уничтожить черновики. Не сжечь — слишком грубо. Провести как дублирующие, включить в пачку на уничтожение испорченных листов, поставить обычную отметку. Нина заранее дала контрольный номер, и когда в журнале уничтожения появилась строка «дело Ж., дубли», Серов подтвердил совпадение с подложным каналом. Люди Ратникова вошли до того, как пачку вынесли. Внутри нашли три варианта «добровольного уточнения» Жданова. Первый был грубее, второй осторожнее, третий почти тот, что пришёл утром. На полях второго стояла пометка карандашом: «не перегружать К., выводить через Ж.». Это ещё не была подпись. Но это была мысль, пойманная до полного сглаживания.

Крамаренко попытался уйти через служебный канал ровно после этого.

Он не побежал. Просто оформил срочный выход по вызову в соседнее управление для «пояснений по процедуре сводного согласования», взял папку с личными рабочими материалами, сдал Кротову ключи от части шкафов и направился к административному выходу, где его должен был пропустить дежурный на основании свежего вызова. Вызов был настоящий в том смысле, что бумага существовала, имела номер, отметку и подпись дежурного. Но Ратников уже ждал у выхода со своим распоряжением, более высоким по основанию и более точным по времени.