Но Стёпа не пошёл. Он рванул назад. Не к отцу, не к бабушке, а ко мне.

Как маленький зверёк, который не знает, куда бежать от опасности, кроме как в знакомое тепло. Он влетел в меня всем телом и уткнулся лицом мне в живот, вцепился руками в талию так, что мне стало больно.

– Нет – всхлипнул он. – Нет-нет-нет

Я обняла его, как могла крепко, заслоняя собой, хотя сама дрожала. Он дышал рвано, тяжело, его плечи вздрагивали. Я почувствовала, как у меня под пальцами колотится его сердце.

Гости молчали. Праздник умер мгновенно, как свеча, которую задуло сквозняком. Я слышала только всхлипы ребёнка и собственный стук крови в висках.

Гордей стоял рядом: большой, сильный, с лицом, на котором не осталось ни одной эмоции, кроме одной. Такой чёрной, что от неё хотелось отпрянуть.

– Катя, – сказал он хрипло. – Уведи Стёпу в его комнату.

Я молча кивнула, потому что не могла вымолвить ни слова. Горло сжало спазмом. Стёпа цеплялся за меня, как за спасательный круг.

– Пойдём, солнце, – прошептала я ему в волосы. – Пойдём. Я с тобой.

Он дрожал. Всхлипывал. Ладони были ледяные.

– Она она живая – повторял он, будто пытался понять, что происходит. – Она же умерла

Сердце у меня рвало в клочья.

Я довела его до комнаты, закрыла дверь, посадила на кровать. Он тут же снова вцепился в меня, спрятал лицо в моём свитере, словно хотел исчезнуть.

– Стёпа, послушай меня, – я присела рядом, обняла его за плечи. – Ты сейчас в безопасности. Слышишь? Здесь никто не будет тебя трогать. Никто.

– Зачем она пришла? Она меня заберёт? – всхлипнул он. – Заберёт, да?

– Нет, – сказала я твёрдо, хотя сама не знала, что будет дальше. – Никто тебя не заберёт без твоего желания. И папа папа рядом. Он сильный и смелый...

Стёпа вскинул голову, глаза красные, мокрые, испуганные.

– Он соврал мне – прошептал он. – Он сказал, что она умерла

Я почувствовала, как внутри поднимается вина – тяжёлая, вязкая. Потому что я знала, что у Гордея были причины. Но ребёнку не объяснишь причин. Для него есть только факт: мир оказался неправильным, предал его.

– Папа тебя любит, – сказала я мягко. – Очень. Иногда взрослые делают что-то от отчаяния, думая, что так лучше. Но это не значит, что они не любят.

Он дышал всё ещё неровно, но слёзы стали реже. Я гладила его по голове, по спине, чувствуя, что по моим щекам текут обжигающие дорожки слёз.

– Посмотри на меня, – попросила я, вытирая мокрое лицо ладонями.

Он посмотрел.

– Ты мне веришь?

Стёпа кивнул.

– Тогда слушай. Сейчас папа поговорит с ней. Мы подождём. Хорошо? Хочешь воды?

Он снова кивнул. Я принесла воду, он сделал пару глотков, чуть закашлялся. Потом снова прижался ко мне.