Когда он остановился у моего подъезда, я вышла из машины уже с ключами в руке. Хотела сказать «спасибо», как обычно говорят, когда хотят закрыть разговор. Хотела и не сказала.
А он и не уехал.
– Подожди, – сказал он, выходя из машины.
Не приказал. Просто сказал. Тихим, уставшим от этой игры голосом, который был опаснее любого крика. И я почему-то остановилась. Ноги стали ватными.
– Я больше не могу так, Катя, – простонал он, притягивая меня к себе. Его лицо было в тени, но я видела блеск глаз. – Ты всё время рядом и всё время не со мной. Ты дышишь, пахнешь, смотришь, а я умираю. Я устал ждать.
Я стояла, сжимая ключи так, что кольцо врезалось в ладонь. Металл холодный. Хорошо, что холодный. Хоть что-то реальное, что могло удержать меня здесь, а не там, в его машине, где всё пахло им и властью.
– Нам надо остановиться, – выдавила я. Голос звучал чужим, безжизненным. – Это всё неправильно.
Он усмехнулся. Не зло. Устало, как будто я сказала что-то наивное и глупое. Я повернулась к нему. Хотела возразить, сказать что-нибудь умное про границы, про работу. Но он наклонился ближе, перехватив мои мысли.
– Разве ты забыла, – прошептал он так тихо, что я прочла это по губам больше, чем услышала, – что если я захочу, я могу сделать твою жизнь очень неудобной. Один звонок. Одна фотография из моего архива. Ты перестанешь быть учительницей. Ты станешь темой для сплетен. Я не хочу этого, – продолжил он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на искренность, от которой стало ещё страшнее. – Я хочу тебя. Просто. Без шантажа. Но ты сама выбрала язык силы. Я на нём отвечаю.
У меня внутри что-то оборвалось. Тонкая ниточка, на которой держалась иллюзия выбора. Не от слов. От того, как спокойно он это сказал. Как констатировал факт. Как будто всё уже решено, подписано, и мне остаётся только поставить дату.
– Пойдём, – выдохнула я обречённо.
Глава 14. Катя
Мы поднялись ко мне. Лифт ехал целую вечность.
Щёки пылали. В отличие от меня фигура Гордея выглядела расслабленной. Он не скрывал своего интереса, разглядывая меня, как игрушку.
Я смотрела на мигающие цифры, как на таймер обратного отсчёта к взрыву. Можно было выйти на любом этаже. Можно было нажать «стоп». Можно было сказать «уходи» и посмотреть, как он исполнит свою угрозу.
Я не сказала. Я молчала, чувствуя, как его пальцы поглаживают мою поясницу, как его тепло прожигает ткань моего пальто. Как тело под одеждой уже предательски отзывается на эту близость, вспоминая его поцелуй у двери.
В квартире было темно. Я не включила свет сразу. Не хотелось видеть ни себя в зеркале прихожей, ни победителя, ступающего на мою территорию.