Дразнится? Вот сучка рыжая!
План по её покорению родился за секунду. Как же всё стало просто.
Ничего, я тебе устрою! Покажу, как играть с огнём под именем Гордей Усманов!
Она разожгла такой пожар, что теперь ей придётся гореть в нём вместе со мной.
Глава 7. Катя
Я стояла, прижавшись спиной к стене, и чувствовала, как меня трясёт. Не от страха. От того, что он почти сделал. От того, что остановился в миллиметре. От того, что я знала: если бы он поцеловал меня, я бы не выдержала.
Цветы он оставил. Огромные, тяжёлые, пахнущие слишком насыщенно, как всё, что делал Усманов. Я взяла букет и с трудом донесла до кухни. Руки дрожали так, что ваза звякнула о край стола. Вода пролилась на столешницу, побежала к краю, как мои мысли, не успевая за мной.
Горячая капля скатилась по моей щеке. Я только сейчас осознала, что плачу. От напряжения. От стыда. От этого чудовищного, унизительного хочу, которое скручивало низ живота.
Выкинуть. Вот что нужно было сделать. Немедленно. Выкинуть цветы. Выкинуть воспоминания. Выкинуть его из головы.
Я не сделала из этого ни-че-го.
Поставила вазу, вытерла воду, прислонилась к столу и закрыла глаза. В груди всё ещё стоял его голос – низкий, уверенный. В воздухе – его запах. И в теле эта проклятая дрожь, которая не уходила, как бы я ни уговаривала себя быть взрослой и разумной.
Между ног было мокро. Насквозь. От одного его прикосновения к моему плечу.
Он едва не поцеловал меня.
Я прокрутила этот момент снова и снова. Его лицо близко. Слишком. Тепло его дыхания. Пауза, в которой решалось всё. Если бы он наклонился ещё на сантиметр я бы не оттолкнула. Не закричала. Не вспомнила ни про «этику», ни про «границы». Я бы ответила, впустила бы его язык, позволила бы ему прижать меня к стене всем телом. Тяжёлым, твёрдым, мощным, не оставляющим выбора. И мои бёдра сами бы раскрылись ему навстречу, ища ту силу, которую я угадывала в каждом его движении.
Это было самым страшным.
Я прошла в спальню, не включая верхний свет. Лампа у кровати дала мягкий, тёплый круг, в котором я почувствовала себя обнажённой, даже не раздеваясь. Села на край, опустила голову в ладони. Сердце билось быстро, горячо, будто тело решило жить своей жизнью, не спрашивая меня.
Между ног тянуло и жгло неприятно-сладко, как от слишком долгого ожидания. Я сжала колени, вдохнула глубже. Не помогло. Образы вспыхивали сами: его рука у стены, его взгляд, то, как он сказал моё имя – спокойно, уверенно, будто знал, что я никуда не денусь.
Если бы он вернулся сейчас, постучал в дверь, я бы открыла. Уже без халата.