Мысль об увольнении всплыла внезапно, и так же резко я её оттолкнула.

Только не это. Не бегство. Не капитуляция.

Я не спала всю ночь. Лежала, уставившись в потолок, и прокручивала варианты: разговор, оправдание, холодная вежливость, скандал. Ни один не казался спасительным.

Есть ли вообще спасение от Усманова?

Утром я всё равно пошла в школу.

Накрасилась чуть аккуратнее обычного, как будто это могло помочь Гордею забыть фото моей промежности.

Оделась строже. Собрала волосы. Хотела выглядеть так, будто со мной ничего не случилось, но внутри всё дрожало.

Каждый звук в коридоре заставлял вздрагивать. Каждый мужской голос поднимать голову. Я ловила себя на том, что считаю шаги, как в плохом триллере.

Придёт –не придёт? Скажет –не скажет?

Усманов пришёл...

Когда наши взгляды встретились, он едва заметно улыбнулся. Не губами, а глазами. И у меня внутри что-то оборвалось.

Я увидела, как он стоит в дверях класса – высокий, уверенный, с тем самым выражением лица, от которого внутри всё сжимается и тут же предательски теплеет. Гордей оглядел кабинет, словно проверял территорию и сразу понял: мы почти одни.

– Стёпа, – сказал он спокойно. – Подожди меня в коридоре.

– Хорошо, пап, – ответил мальчик. – До свидания, Екатерина Андреевна.

– До свидания, Стёпа, – попрощалась я с ним и поняла, что мне конец.

Я смотрела на мужчину, как кролик на удава, пока он шёл ко мне. Не выдержала, вскочила со стула, попятилась к доске. И через секунду оказалась прижатой к ней огромной мускулистой фигурой.

– Что вы делаете? – я старалась говорить ровно, но услышала хрипотцу в своём голосе. – Это школа!

Он улыбнулся – медленно, опасно. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, задержавшись на расстёгнутой верхней пуговице блузки, на том месте, где ткань натягивается на груди. Я почувствовала, будто он дотронулся до кожи сквозь шёлк.

– Именно поэтому ты ещё не стоишь раком со спущенными трусиками. – Его ступни встали по обе стороны от моих туфель, заключив в капкан. Я не могла двинуться. – Ты вчера была такой шалуньей, Катя, – тихо сказал он. – Я оценил.

Я почувствовала, как холодеют пальцы, но в то же время глубокая, постыдная волна жара ударила из самого низа живота. Между ног стало влажно почти мгновенно, как будто моё тело помнило его прикосновение лучше, чем разум. Кружево трусиков прилипло к коже, и я почувствовала это отчётливо, как ожог.

– Это была ошибка, – прошептала я, стараясь не дышать, чтобы не ощущать головокружительный запах Усманова.

– Ошибки, – он наклонился ближе, его губы коснулись моей шеи, заставив задрожать, – иногда сохраняют. Скринами. – Мой рот приоткрылся, чтобы вдохнуть воздуха, которого не хватало. – Представь, – продолжил он, его губы теперь касались моего уха, – родительский чат. Учителя. Директор. Стоит мне нажать на кнопку, и твоя карьера закончится. Интернет взорвётся от новости, что молодая учительница рассылает отцам учеников фото своей киски. Вот это будет сенсация!