«Да, – ответила я. – Буду рада.»
Когда я вышла из школьных ворот, Эдуард уже ждал меня у своей машины. Спокойный, как всегда. Руки в карманах куртки, лёгкая улыбка, будто он заранее предвкушал эту поездку до моего дома: дорога, музыка, разговоры ни о чём.
Я ускорила шаг.
И именно в этот момент с другой стороны парковки щёлкнула дверца чёрного внедорожника.
Я даже не обернулась – япочувствовала , как он вышел.
Гордей.
– Екатерина Андреевна, – произнёс он ровно за моей спиной. – Я полагал, что я вас подвезу, и у нас будет возможность поговорить.
Я остановилась. Эдуард нахмурился, но молчал.
– Мы договорились обсуждать Степана в школе, – напомнила я спокойно, хотя внутри всё заходило ходуном, стоило вспомнить фантазии Усманова о том, как я дрожу в его объятиях.
– У меня появились новые вопросы.
– Простите, но меня уже ждут.
Гордей медленно перевёл взгляд на Эдика. С ног до головы. Без спешки. Как оценивают вещь перед покупкой.
– Это что за хрен? – сквозь зубы процедил Усманов.
Эдуард шагнул вперёд.
– Поосторожнее с выражениями! – ответил он холодно. – Если у вас есть вопросы – задавайте. Но не в таком тоне.
Гордей усмехнулся. Криво.
– Хочешь поговорить, как мужик с мужиком?
Я почувствовала, как между ними воздух заискрил. Ещё немного, и начнётся драка.
По крайней мере, мне так показалось.
– Хватит! – повысила я голос на Гордея. – Всего хорошего. До свидания!
Эдик открыл для меня дверь, и я села в машину. На Усманова я даже взглянуть боялась, но тем не менее посмотрела. Его ревнивый взгляд впился в меня так, что я почувствовала даже через стекло, как он зол.
Мотор зарычал. Машина Эдика ушла с парковки резко, без лишних сантиментов.
– Кто это, Катя? – спросил мужчина, как только мы отъехали от школы. – Он к тебе пристаёт?
– Н-нет... – неуверенно ответила я.
– Только скажи, и я ему рыло начищу! – разошёлся Эдик.
Я посмотрела на него. На его ровный профиль, сжатую челюсть, напряжённые пальцы на руле.
«Только скажи». Так просто.
Только почему-то перед глазами вставали не его руки. Другие.
Больше. Жёстче. Опаснее.
Глава 5. Катя
Эдик вёл машину аккуратно, будто боялся лишним движением спугнуть то напряжение, которое повисло между нами после сцены с Усмановым. Я смотрела на дорогу, но видела совсем не её.
Перед глазами всё ещё стоял Гордей. Его взгляд – тяжёлый, злой, слишком уверенный.
– Ты дрожишь, – заметил Эдик, когда мы остановились у моего дома.
– Просто устала, – соврала я.
Он заглушил мотор, повернулся ко мне. В полумраке салона его лицо казалось мягче, безопаснее.
– Он тебя пугает, да? – спросил он.