Я помню тот день до деталей: серое утро, ключи на столе, её чемодан, который она закрывала без истерики, без дрожи. Как будто собиралась в отпуск.
– Я не могу, Гордей, – сказала она. – Я задыхаюсь. Я хочу жить.
Я тогда спросил только одно:
– А Стёпа?
Она пожала плечами. Такое движение – будто стряхнула с рукава пылинку.
– Ты справишься.
Справлюсь. Конечно. Я же всегда справляюсь. Я умею решать вопросы.
Только есть вещи, которые не решаются деньгами и связями. Есть вещи, которые решаются тем, что ты просто остаёшься.
Стёпа тогда ещё долго ждал. Он стоял у окна и смотрел на двор. Бегал к двери. Я видел, как он с каждым днём становится тише. И в какой-то момент мне надоело отвечать на вопрос: "Когда придёт мама?"
Я сказал сыну, что мама умерла.
Сказал – и будто ударил себя самого. Но убедил себя, что так будет легче. Что ждать живую мать, которая не приходит, – страшнее, чем оплакать мёртвую.
Я не знаю, что из этого было действительно ради него, а что – ради моего собственного спокойствия. Чтобы не видеть в его глазах надежду, которую я не могу оправдать.
И вот сейчас он сидит рядом со мной. Живой. Настоящий. И явно не больной.
Но я не злюсь.
Потому что, если ребёнок врёт про температуру, чтобы отец остался дома это не «плохое поведение». Это отчаяние. Это просьба, которую он не умеет произнести вслух.
Поздно вечером, когда мы уже посмотрели фильм и я уложил его спать, Стёпа вдруг тихо сказал в темноте:
– Пап ты завтра правда будешь?
Я сел на край кровати, поправил одеяло. Он смотрел на меня широко открытыми глазами, и мне показалось, что он сейчас снова маленький. Тот, который стоял у окна.
– Буду, – сказал я. – Обещаю.
Он кивнул и почти сразу закрыл глаза – будто только этого и ждал весь день. Будто его «температура» была просто ключом, чтобы открыть дверь, за которой наконец-то появился отец.
Я вышел в коридор и остановился. Тишина опять накрыла, но теперь она была другой. Тяжёлой и честной.
Я купил ему всё, что можно купить.
А он хотел одного – чтобы я был рядом.
И в этой простой мысли было столько вины, что хотелось ударить кулаком в стену. Не от злости на Стёпу. На себя.
Я заглянул в его комнату ещё раз. Он спал спокойно. Я тихо закрыл дверь.
Завтра я никуда не поеду.
И послезавтра тоже, если понадобится.
Потому что Екатерина Андреевна права – Стёпе не хватает моего присутствия, внимания, любви.
Глава 12. Гордей
Я проснулся раньше будильника. Смотрел в потолок и думал, что так, наверное, и выглядит нормальное утро. Когда никуда не надо. Когда можно просто лежать и не проверять телефон каждые две минуты.