– Я буду стараться, Стёпа, чтобы быть самой лучшей "почти мамой" на свете.
Я прижал её к себе, зарылся лицом в её волосы, пахнущие чем-то цветочным и простоею , и впервые за долгие годы почувствовал не просто облегчение, а полную, абсолютную целостность. Мы прошли через ад и вынесли из него не пепел, а это её «да», сияющие глаза сына, тихие слёзы примирения матери.
Мама, наблюдая эту сцену, вытерла слезу уголком салфетки и, взявшись за сумку, сказала твёрдо:
– Всё, хватит на сегодня эмоций. Стёпочка, собирайся, сегодня ночуешь у бабушки. Вам, – она кивнула нам с Катей, – надо отметить. Спокойно.
Насчёт спокойно я бы поспорил, ночка обещала быть жаркой, но я всё равно был благодарен маме.
– Отпустишь папку на свидание? – спросил я Стёпу, обнимая его второй рукой. Мне не хотелось, чтобы он чувствовал себя обделённым моим вниманием, как будто Катя теперь на первом месте, а он на втором. – Пока Екатерина Андреевна не передумала?
– Ага. Только приезжай за мной утром.
– Замётано, – согласился я. – Спасибо, сынок. Я очень тебя люблю.
– Я тебя тоже. Ты самый лучший папа в мире!
Воздух из лёгких будто выбили. В горле встал ком, горячий и тугой, и я сглотнул, пытаясь его протолкнуть, но он не сдвинулся.
Глаза сами собой застилает влажная пелена. Я отчаянно моргал, смотрел в потолок, на люстру, куда угодно, лишь бы не дать этой влаге скатиться по щеке при всех.
Внутри странное землетрясение. Гордость, такая острая, что почти больно. И одновременно дикий, всепоглощающий стыд. Стыд за все те моменты, когда я был не «лучшим папой», а просто уставшим, раздражённым, погруженным в свои битвы человеком. Стыд за то, что он, этот малыш, прошедший через такой ад, всё ещё может смотреть на меня с такой безоговорочной верой.
А ещё сокрушительная нежность. Такая хрупкая и огромная, что, кажется, грудная клетка не выдержит и треснет. Хочется схватить его, прижать так крепко, чтобы навсегда впитать это тепло и этот запах детских волос, смешанный с запахом ресторанного десерта. Но я держусь. Потому что он уже не совсем малыш, и потому что мужчины в нашем роду не рыдают в ресторанах.
Всё это пролетает за какие-то секунды. А потом приходит осознание. Простое и ясное, как тот самый закон, что только что встал на нашу сторону.
Ради этого всё и было. Ради этого стоит жить. И ради этого я буду дышать, бороться и становиться лучше. Каждый день.
Глава 31. Катя. Эпилог
Тяжёлая дубовая дверь особняка закрылась за нами, поглотив последний звук уехавшего автомобиля. Тишина, которая опустилась в холле с высокими потолками, была не пустой, а заслуженной. Она звенела в ушах после всего, что было. После суда, после ресторана, после слов его матери и сияющих глаз Стёпы.