Надо взять себя в руки. У меня просто давненько не было мужчины. Один качественный секс, и это наваждение под названием "Усманов" сойдёт на нет вместе с оргазмом.
Я откинулась на кровати и скользнула рукой под халат, коснулась лобка. Кожа горела. Мои пальцы опустились ниже, к мокрым складочкам. Пока мозг судорожно вспоминал, куда я закинула свой вибратор, пальцы уже проворно теребили клитор, размазывая горячую влагу по пульсирующей плоти.
Мне потребовалось несколько нажатий на изнывающий бугорок, чтобы сладкая судорога сотрясла моё тело.
Я представляла там его руку, не свою. Наглые, грубые пальцы, которые способны свести с ума и подарить яркое наслаждение.
Фух...
Я не сразу пришла в себя и успокоила сердцебиение.
Вот и всё. Мои мучения закончились.
Я взяла в руки телефон, пальцы всё ещё подрагивали.
Нужно всё же отправить фотографии Эдику. Пусть в следующий раз трахнет меня. Как следует.
Иначе я снова буду облизываться на Усманова, как голодная кошка.
А Гордей... Пусть уроки с сыном делает. Сейчас я Степану назадаю столько, что они неделю будут стихи учить!
В этом запале я разослала мужчинам всё, что собиралась, и отправилась на кухню, чтобы допить своё вино. Настроение стало игривым. Теперь я с нетерпением ждала реакции Эдика на свои фотографии, с улыбкой потягивая винишко.
Ему понравится? Он будет в восторге?
Сообщение от него пришло почти сразу, и я с замиранием сердца открыла его ответ.
"Катюша, ты часом не ошиблась? Зачем мне домашка по литературе? Я ждал совсем другого."
Нет. Этого не может быть. Я перечитала сообщение и убедилась, что реально отправила Эдику задания для Стёпы.
А кому тогда улетели фотографии моей киски?
Хмель выветрился за секунду. Я протрезвела, пока судорожно тыкала в экран телефона пальцами.
Только бы Усманов не успел открыть сообщение! Только бы я смогла его опередить. Пожалуйста, господи!
Но Усманов успел...
Глава 8. Катя
Я удалила сообщение сразу.
Быстро, резко. Так, как стирают неудачную мысль, надеясь, что она исчезнет вместе с движением пальца.
Но он всё равно успел.
Успел открыть. Успел увидеть.
Мамочки...
И не ответил – вот это было самым страшным.
Если бы Усманов написал что-то грубое, язвительное, пошлое, самодовольное, я бы хоть понимала, с чем имею дело. А тишина тишина означала, что он думает. Выбирает момент. Решает, как войти в мою жизнь теперь уже без стука. С ноги.
Я ходила по квартире, как по клетке. Садилась. Вставала. Проверяла телефон. Откладывала. Снова брала в руки.
Что теперь делать?
Он мне проходу не даст. Он не из тех, кто делает вид, что ничего не было.