Он мне всех соседей сейчас на уши поднимет.
Трясущимися руками я открыла дверь. Совсем чуть-чуть, на цепочке, чтобы только высунуть нос из квартиры.
– Что вы здесь делаете, Гордей Александрович? Как вы узнали, где я живу?
– Это было несложно. Можно войти? – голос ровный, спокойный. Слишком спокойный.
– Эм... Нет. Я уже сплю, – выдохнула я.
– В половине девятого вечера? Не смеши меня. Так можно войти?
– Нет, — сказала я чётко. И почувствовала, как дрожат пальцы на цепочке. – Нельзя.
Его взгляд на секунду скользнул по моему лицу, по халату, по распущенным волосам, и мне стало не по себе.
– Ты чё там не одна? – вдруг предположил он.
– Не ваше дело. Спокойной ночи, Гордей Алек...
– И всё-таки я войду! – казал он так, как будто говорил о погоде.
И в следующую секунду это случилось.
Цепочка дёрнулась, хрустнула креплением или я сама её не до конца вставила, или мужчина приложил слишком много силы. Дверь распахнулась, и Гордей шагнул внутрь вместе со своими цветами, своей ревностью, властью, уверенностью, своим «мне всё можно».
Глава 6. Гордей
– Вы сломали мне дверь! – возмущённо пропищала девушка, когда я уже был в прихожей.
А она мне всю жизнь сломала, перевернула её с ног на голову. Я не спал и не ел, с тех пор как её увидел в той учительской.
Всю голову сломал, как зацепить внимание Екатерины, мать её, Андреевны.
Цветы дарил, конфеты, подвезти предлагал, ужин. А она упёрлась, и ни в какую.
Я понимал, что веду себя, как наглый хам, но она меня уже до крайней точки отчаяния довела. Когда я увидел, что она уезжает с каким-то малахольным хмырём на дырявой "Тойоте", я понял, что действовать нужно уже жёстче и без проволочек.
Пока он не увёл у меня из-под носа эту рыжую прелесть.
Квартира встретила уютным запахом старого жилья. Не бедно, просто давно без мужской руки. Обои на стыках чуть разошлись, розетка у входа перекошена, паркет потёртый, но чистый. Слишком чистый. Так убирают, когда живут в одиночестве.
И сразу бросилось в глаза ещё одно: мужчины здесь нет.
Ни куртки на вешалке, ни обуви у двери, ни следов чужого присутствия.
Значит, я ещё не опоздал. Тот хиляк её просто подвёз.
Я почувствовал, как внутри отпускает совсем немного. Ненадолго.
Она стояла напротив бледная, в полупрозрачном халате, который больше дразнил, чем прятал. Свет падал так, что ткань будто растворялась. Я видел достаточно, чтобы мысли сбились в кучу.
Чёрт.
– Я ненадолго, – Успокоил я Катю. – Это тебе, – протянул ей цветы, но она застыла, как истукан, поэтому я положил букет на пуфик у двери, чтобы освободить руки. – Давай просто поговорим?