Глава 17. Катя
Я ждала, что он придёт.
Не «в гости». Не «поговорить». Я ждала, что он вломится, как раньше. Глухо ударит кулаком в дверь, скажет своим низким, спокойным голосом «открой, Катя», и мне снова придётся выбирать между стыдом и слабостью. Я ждала этого не потому, что хотела. Потому что так было бы логично.
Давление, вспышка, его запах: смесь одеколона, кожи и чего-то металлического, моя злость, потом пустота, тяжелая и липкая, как пот после кошмара.
А он не пришёл.
Прошёл день. Потом второй. Одиночество обнажило воспоминания о том, чего я стыдилась больше всего: как моё тело отзывалось на прикосновения Гордея вопреки воле. Как по спине пробегали мурашки от его дыхания на шее. Как пальцы сами тянулись к пуговицам на блузке, которую потом он срывал с меня в темноте коридора, не дойдя до спальни.
Я видела его издалека, украдкой. На парковке у школы, он сидел в машине, и стекло отражало небо, скрывая его лицо. У ворот, прислонившись к столбу, руки в карманах. Иногда в конце коридора, когда я выходила из кабинета. Он стоял так, будто ждёт кого-то другого. Не подходил. Не делал шаг навстречу. Просто смотрел. Его взгляд был физическим ощущением: он скользил по моим губам, останавливался на расстёгнутой верхней пуговице блузки, на голых икрах. Он смотрел, как будто медленно раздевая, и мне казалось, я чувствую прикосновение его пальцев там, где их не было.
И уходил.
Как будто специально оставлял мне только лишь воздух, которым я не могла дышать.
Я должна была радоваться. По всем правилам должна. Наконец-то меня оставили в покое, наконец-то никто не ломает границы, не шантажирует, не пользуется, наконец-то я снова «нормальная учительница». Можно вздохнуть, выпрямиться, перестать вздрагивать от каждого уведомления.
Но я не вздыхала, я плакала.
Вечером, когда приходила домой, бросала сумку у двери и стояла посреди кухни, как дура. Смотрела на пустой стол. На чайник. На кружку из которой он пил, обхватив её большими пальцами так, будто это была часть меня. На своё отражение в тёмном окне.
Внутри поднималось что-то горькое. Тело вспоминало тепло его ладоней на талии, жёсткость захвата, когда он прижимал меня к стене, влажный след его языка по ключице. Воспоминания приходили не картинками, а ощущениями: спазм внизу живота, внезапная сухость во рту, холодок между лопаток.
Неужели я ему надоела?
Сама мысль была унизительной. Я гнала её, но она возвращалась, обжигающая, как след его пальцев на моей коже.
Я его заблокировала давно. Чёрный список. Красиво звучит. Как будто это моя победа. Как будто я на самом деле сильная.