Похоже, не я одна думала об Усманове. На Эдика он тоже произвёл впечатление.

Я пожала плечами. Пугал ли? Да. Возбуждал ли? Ещё как.

Эдик потянулся ко мне первым. Осторожно, будто спрашивая разрешения. Его губы коснулись моих. Тепло, медленно, без напора. Поцелуй был правильный, приятный. Такой, каким и должен быть.

Я ответила. На секунду позволила себе раствориться в этом ощущении: в спокойствии, в отсутствии угрозы, в нормальности происходящего.

Но чем дольше длился поцелуй, тем отчётливее я понимала – думаю не о нём.

Мысли снова и снова возвращались к другому мужчине. К тому, как он смотрит. Как давит. Как не спрашивая берёт.

Эдик, видимо, почувствовал это по-своему. Его рука легла мне на талию, чуть увереннее, чем раньше. Поцелуй стал настойчивее.

Я не девственница и не ханжа. Заняться чем-то интимным в машине? Запросто, если обстановка располагает.

Обстановка была что надо. Мужчина был не тот. Или я ещё не достаточно созрела для такого.

– Катя – выдохнул он мне в губы.

Я мягко, но решительно упёрлась ладонью ему в грудь.

– Нет, – сказала спокойно. – Не сегодня.

Он замер, всматриваясь в моё лицо, будто проверял: это отказ или игра.

– Прости, – добавил он уже тише. – Я просто ты мне очень нравишься.

– Я знаю, – ответила я.

Он отстранился, провёл рукой по волосам, будто сбрасывая напряжение.

– Тогда – он заговорщически усмехнулся, – может, хоть фото свои интимные пришлёшь? Чтобы не было так тоскливо сегодня.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Мысль была дерзкой. Запретной. И неожиданно манящей.

Я представила себя обнажённую, в тёплом свете, с телефоном в руке. Представила, как выбираю ракурс. Как смотрю на себя иначе – не как на учительницу, не как на «приличную женщину», а просто как на тело, которое хочет внимания.

Желание пошалить действительно было.

– Я подумаю, – многообещающе ответила я.

Эдик кивнул и радостно заулыбался в сладостном предвкушении.

Он наклонился и поцеловал меня снова. Потом вышел, открыл мне дверь.

Я поднялась в квартиру с ощущением странной пустоты. Вечер тянулся медленно. Я переоделась, включила мягкий свет, заварила чай, но ни вкус, ни тепло не задерживались во мне. Я всё время ловила себя на том, что прислушиваюсь: к телефону, к мыслям, к тишине.

Я ждала.

Ждала, что Гордей напишет. Или появится завтра в школе. Или сделает что-то ещё – дерзкое, грубое, выбивающее почву из-под ног.

Но телефон молчал.

Ночь прошла беспокойно. Я ворочалась, сбрасывала одеяло, снова натягивала его, будто искала защиту от собственных мыслей. Мне снились коридоры школы, пустые классы и его шаги где-то совсем рядом.