– О чём? Я уже вам всё сказала.

– Я предлагаю нормальное решение, – сказал я, проигнорировав её слова. – Репетиторство у нас дома. График – как тебе удобно. Оплата – достойная.

Она, наконец, подняла глаза.

– Я уже сказала «нет».

– Ты сказала «нет», но не объяснила почему, – я сделал шаг к ней, и она машинально отступила к стене. – Это странно. Я столько дней показываю, что настроен серьёзно.

– Серьёзно – это уважать чужие границы, – отрезала она.

Я усмехнулся.

– Серьёзно – это когда мужчина не отступает, если уверен, что прав. Ты хорошая учительница. Стёпе это нужно. Тебе – тоже. Я очень щедрый работодатель.

– У меня нормальная зарплата, – сказала она. – Уходите! И цветочки свои заберите. У меня уже есть мужчина.

Я огляделся ещё раз. Слова о другом мужике заставили меня рассвирепеть.

– И ради чего ты ломаешься? – спросил я уже со злостью. – Ради принципа? Ради того нищеброда, который тебя подвозит?

Её плечи дёрнулись.

– Это не ваше дело.

– Я не понимаю, что не так, Катя, – в голосе впервые прорезалось раздражение. – Я забочусь. Я стараюсь, ухаживаю. Скажи прямо, что не так?

Я сделал ещё шаг и упёрся ладонью в стену рядом с её плечом. Не касаясь.

Пока.

Нежный запах её духов окутал меня. Тёмные соски под тонкой тканью халата напряглись, и теперь зазывно торчали, напрашиваясь на ласку. От мысли, что под халатом Кати нет ничего, кроме горячего, аппетитного тела, хотелось взвыть.

Я почувствовал дикую эрекцию, и кровь отлила от мозга прямо в ширинку.

У меня ещё ни от одной женщины так башню не рвало. Мне ничего не стоило сейчас задрать этот милый халат, закинуть стройные, длинные девичьи ноги себе на талию и засадить этой цыпочке по самые яйца прямо в прихожей.

Но был нюанс – это "НЕТ" Кати. Сучка ни в какую не шла на контакт.

– Ты знаешь, что сводит меня с ума? – сказал я тихо. – Не то, как ты выглядишь в этой соблазнительной тряпке, а то, как ты сопротивляешься, хотя хочешь меня.

– Это неправда, – выдохнула она.

Я посмотрел на неё сверху вниз. На дрожащие пальцы, которыми она пыталась запахнуть плотнее халат. На горло, когда она сглотнула. На тяжело вздымающуюся округлую грудь.

– Тогда скажи мне в глаза, – медленно произнёс я. – Скажи, что ты ничего не чувствуешь.

Она открыла рот, но ничего не сказала, лишь провела язычком по пухлым губкам.

Этого хватило.

Меня накрыло злостью и чем-то тёмным, горячим, требовательным. Я сократил расстояние и потянулся губами к её манящему рту. Провёл кончиками пальцев по её предплечью и почувствовал, как она задрожала.

Катя резко упёрлась ладонями мне в грудь.