Я медленно пошла по коридору, к выходу.

А если бы это было правда? От этой крамольной, сладкой и одновременно пугающей мысли в груди сжалось так больно, что я остановилась, опершись ладонью о прохладную стену, покрытую детскими рисунками. Если бы он не просто использовал этот ярлык как щит, а на самом деле хотел этого. Не «когда-нибудь, если всё устаканится», а вот так, прямо сейчас, среди этого хаоса, протянул бы руку и сказал: «Всё, Катя. Хватит бегать. Будь моей. По-настоящему».

Но он не сказал. Он пошёл к директору и сказал этоо мне, а не мне. В этом была вся разница. В этом была вся наша история: действие вместо слов, захват вместо просьбы, защита через обладание.

Я вышла на улицу. Вечерний воздух был морозным, почти колючим после духоты кабинета. Я глубоко вздохнула, пытаясь прогнать комок слёз, подступивший к горлу. Грусть была такой странной.

Не отчаянием, а тихой, горькой ностальгией по чему-то, чего никогда не было и, наверное, не будет. По нормальности. По простому человеческому «выходи за меня».

Я любила Гордея Усманова. Этого сложного, опасного, неправильного мужчину, который решал проблемы методами чёрного PR и открытыми угрозами. И он, кажется, любил меня тоже. Настолько, насколько вообще умел. Этого, видимо, и должно было хватить. На большее я, пожалуй, и не имела права рассчитывать.

Я потянулась за телефоном в кармане. Гордей сегодня не звонил, не писал, вероятно, давая мне время осознать, что он натворил, и принять новые правила игры. Я провела пальцем по холодному стеклу и позволила себе помечтать не о страсти, не о безопасности, которую он дарил, а о простом золотом кольце на пальце. О том, чтобы оно было не частью легенды, а частью нашего будущего.

Гордей ждал меня у главного входа, прислонившись к своему чёрному джипу. Стоял, скрестив руки, и смотрел на закат. Или в никуда.

Я подошла. Не бежала, не летела, просто подошла, сдерживаясь, чтобы не броситься ему на шею прямо возле школы. Хотя, теперь, наверное, можно? Можно не прятаться ни от кого и не скрываться?

Гордей без слов ответил на мой вопрос.

– Иди сюда, моя рыжая ведьмочка! – он притянул меня к себе и поцеловал, не заботясь о чужом мнении, не переживая о том, что нас могут увидеть дети, родители, учителя и директор школы.

– Гордей – голос сорвался. – Ты что наделал? Невеста? Брак? Ты с ума сошёл?!

Он заглянул мне в лицо. В его глазах не было ни бравады, ни игры. Только усталость и стальная решимость.

– Я сделал то, что работает в этом мире, Катя. Я защитил тебя. Официально. Легально. Чтобы у этих шакалов не осталось ни одной зацепки. Теперь ты не «аморальная учительница», ты – моя женщина. Моя будущая жена. И тронуть тебя – значит тронуть меня. Они это поняли.