— До вечера можем и не удержать фронт, Василий Иванович — у немцев очень много танков. И они нас бомбят беспрерывно — пехота надломится, ей передышка нужна, пусть короткая.
Начальник штаба 4-й армии полковник Сандалов болезненно поморщился — с утра оглушило сильным взрывом, но полученную контузию превозмог, остался в строю, и пожелал отправляться в тыл. Кобрин даже горел, пылал десятками костров — немецкие самолеты, раз за разом бомбили город, наводя ужас на население. Жители покидали свои дома и бежали на восток, разделившись на два потока — по северному пути следовали на Барановичи, а южным направлением на Пинск, городу, затерянному посредине рек, лесов и болот Полесья. Потому войскам надо было держаться из последних сил, вцепившись в позиции, дать возможность беженцам отойти как можно дальше на восток, очистив дороги, по которым дивизии смогут отойти назад. А там занять новый, спешно подготовленный рубеж среди заболоченных лесных массивов, «оседлав» дороги на Пружаны и Березу-Картузскую, и железнодорожную линию на Барановичи, что проходила как раз между ними. Туда уже заблаговременно направили несколько стрелковых батальонов от каждой дивизии, отвели часть тяжелой артиллерии — продираться через лесные дефиле, что шли широченной полосой в двадцать с лишним километров, для танковых дивизий противника станет крайне затруднительным занятием. Возможности для маневра исключены, автотранспорт с танками намертво «привязаны» к дорогам, продвижение на восток возможно только по ним. Хоть как-то обойти с фланга такие позиции невозможно — их будут прорывать раз за разом лобовыми атаками, а линии эти идут через каждые два-три километра, и армейские саперы, вместе с отведенными из укрепрайона строителями, уже возводили укрепления, отрывали капониры для орудий и танков. Именно там командарм-4 Чуйков и был намерен устроить панцерваффе самую натуральную «пробку», полностью воспользовавшись самими природными условиями, которые характерны для белорусских земель. Расчет простой — выиграть завтра целые сутки, за которые пехота этой и следующей ночью пройдет от Кобрина до Березы-Картузской шестьдесят километров, оторвавшись от противника, и получив днем долгожданный отдых — под густыми кронами деревьев, которые хорошо укрывают войска от налетов вражеской авиации, бойцы и командиры смогут поспать несколько часов. И успеют занять позиции по восточному берегу Ясельды — речушка сама по себе не препятствие, но пойма заболочена, а дальше снова идут густые леса, где снова можно «притормозить» германские танковые корпуса на пару дней и ночей. А дальше дороги на Слоним и Барановичи почти открыты, хотя местность достаточно серьезно сковывает маневры крупных механизированных соединений. На полпути к последнему городу, до которого от Березы чуть больше сотни верст, течет речка Щара, протекающая через Слоним, и впадающая в Неман. К ее восточному берегу сейчас торопятся выйти дивизии 47-го стрелкового корпуса, что начали выдвижение к границе за несколько дней до начала войны. Именно там, зацепившись в позиции на Щаре, поставив три стрелковых корпуса в плотную оборону — а это восемь дивизий, меньше семи километров фронта на каждую. Подкрепив их танками и артиллерией, можно устроить сражение, ведь командование округа обещало отправить резервы — механизированный и кавалерийский, плюс еще один стрелковый корпус…