— Михаил Георгиевич, я выезжаю в 11-ю механизированную дивизию, нужно увидеть, что происходит на поле боя собственными глазами. К тому же надо знать, на что способны наши новые танки.
Еременко быстро вышел из-под навеса, решительно взмахнув рукой и тем пресекая возможные возражения со стороны Хацкелевича. Подошел к новенькому Т-34, несколько таких танков имелись при управлении корпуса, их начали производить одновременно в Челябинске и Сталинграде, но выпуск пока не превышал сотни танков ежемесячно. Но так и производство было начато в мае, совсем недавно, но велось главным образом в Харькове. На этой машине он проехался только вчера, и она его впечатлила своей мощной защитой — лоб башни и корпуса 60 мм, борт 50 мм — очень солидное бронирование. Причем все следующие танки будут иметь «вкруг» требуемые постановлением правительства шестьдесят миллиметров катаной брони, всего на пятнадцать меньше, чем на тяжелом КВ, производство которого давно велось на Кировском заводе в Ленинграде.
Отдав адъютанту фуражку, генерал нахлобучил шлемофон, и ловко взобрался на большую башню, опустил ноги в командирский двухстворчатый люк, который все-таки поставили в немного приподнятой башенке. Ее установили по образцу, что имелся на германской «тройке». Этот танк будущего противника был закуплен в прошлом году и произвел впечатление своей технической надежностью и новшествами. Да, вооружен слабовато, 50 мм пушка со стволом в 42 калибра могла подбить любой советский танк — от нее экранирование не спасало. Но не КВ и новейший Т-34 — их можно было пробить только с расстояния менее трехсот метров, и под углом, близким к нормали, причем только в борт башни и корпуса. На танке установили новейшее трехдюймовое орудие, с удлиненным на десять калибров стволом, чем пушки ранних выпусках, что ставили на первые «климы», Т-28 и Т-32.Эта могла своими бронебойными снарядами пробить без затруднений лобовую броню той же «тройки» с полукилометра. И башня не в пример просторней, чем на Т-32, где с трудом умещались двое. Здесь подбашенный погон увеличен более, чем на двести миллиметров, потому появилось третье место, предназначенное для командира, который теперь перестал быть наводчиком и мог сосредоточиться исключительно на управлении танком или подразделением в бою. К тому же имелся радист, сидевший рядом с механиком — а на БТ приходилось еще выполнять его функции, что было обременительным занятием. Андрей Иванович столкнулся с этим во время «польского похода», когда на БТ ворвался в Гродно — но там поляки решили драться, выставив противотанковые «бофорсы». В танк командира корпуса попали двумя снарядами, из горящей машины Еременко выбрался только чудом — а ведь мог сгореть вместе с подбитым танком, ему повезло, в отличие от двух других экипажей…