— Тут везде не менее батальона немцев положили, размазали по полю, товарищ генерал. А вот там за рощей по их противотанковым пушкам прошлись — одна новая, с длинным стволом калибра 50 мм. Два наших «тридцать вторых» в лоб взяла, но третий ее раздавил.
У стоявшего рядом с Еременко зампотеха, который проводил эвакуацию подбитых танков с поля боя, от нервного тика дергалась щека. Но держался, хотя смотреть на сгоревшие танки было страшно, ведь там погибли дорогие для него боевые товарищи. Далеко впереди гремело сражение, но тут началась кропотливая работа — не все подбитые танки являются безвозвратными потерями, это касается только сгоревших машин. Каждый второй подбитый танк вполне можно отремонтировать, причем в полевых условиях, и достаточно быстро — поставить новые катки, установить гусеницы, приварить «заплатки» на пробоины, отремонтировать дизель, если поврежден. Запчасти берут с подбитых танков, такой «каннибализм» обыденное дело в танковых войсках. Есть в каждой бригаде и резервные экипажи, которые получают для себя вновь введенные в строй машины, и лишь едва ощутимый запах крови и потрохов в броневой коробке говорит о том, что здесь погибли люди. Но на это не обращают внимания — все перебивает характерный запах войны, от въевшегося в сталь дыма сгоревшего пороха.
— Повеселились парни, действительно кишками на гусеницы намотали — везде требуха раскидана. Батальон вряд ли наберется, но на роту трупов вполне хватает, две сотни фашистов явно полегло.
Еременко усмехнулся — зрелище убитых немцев никого не угнетало, наоборот, во все времена оно только радовало воинов. И ответа искать не нужно, он в крови у каждого мужчины — врага нужно убивать, а иначе он тебя завалит, без всяких сомнений в душе. И повернувшись, пошел обратно к своему командному танку — можно в любой момент попасть под обстрел или бомбежку, и находится под защитой толстой брони необходимость.
— Поехали, посмотрим немецкую пушку, определим, насколько она эффективна в бою. Надо же, в лоб Т-32 берет — это очень плохо…
Два танка были созданы одновременно к лету 1939 года — только с разным движителем. И хотя к производству рекомендовали принять обе машины, всем было ясно, что безоговорочное превосходство у второго прототипа. Но желание сделать «хорошее лучшим» привело к тому, что процесс затянулся более чем на год, и вместо нового танка в Харькове весь 1940 год гнали БТ-7М. Причем в немалом количестве — под восемь сотен штук, все отличие заключалось в установке дизеля В-2, а ведь оный настоятельно требовался новым «тридцатьчетверкам»…