— Все «двадцать шестые» с прошлогоднего выпуска получили полную защиту корпуса и башни от попаданий 37 мм снарядов, подвеску передних тележек усилили, так что эти две тысячи танков свою роль в боях сыграют. У нас в округе их почти семь сотен, полсотни танковых рот. Танки с коническими башнями, выпуска 1938 и 1939 годов капитально отремонтировали, на подбашенные коробки и башни поставили «нашлепки» — с бортов по десять миллиметров, со лба вдвое толще, и больше нельзя — и так одиннадцать тонн веса, еле ползают. Их чуть меньше, в округе мы сами переделали почти шесть сотен. И это все, что имеем — в каждой из девяти дивизий собрали полторы сотни таких Т-26, как раз на три батальона и выходит. Остальные однобашенные «двадцать шестые’потихоньку ремонтируют, ставят новые двигатели, но кроме лобовой 'нашлепки» на корпус, и навешенных поверху траков ничего не делают — толку от них не ждем, порядком изношены, ходовая часть ненадежна. Из трех с половиной тысячи танков едва две тысячи семьсот «двадцать шестых» пригодны, в стрелковых дивизиях эксплуатация безобразная, машины фактически «убили». Из них формируют четвертые батальоны, в пятый идут огнеметные танки Х-130, они при батальоне КВ отдельную роту в каждой бригаде составляют.
Мостовенко глухо выругался, не в силах сдержать горечь, и Василий Иванович его хорошо понимал в эту минуту — четверть из имеющихся Т-26 выпусков 1933–1937 годов просто «выпала». Эти танки числились по 4-й категории — проще говоря, подлежали списанию.
— А вот двух башенные машины и огнеметные танки ХТ-26 полностью выведены из боевого состава — они уже отслужили уйму лет, бесполезны как танки. Башни передают в укрепрайоны под пулеметные точки или ПТОПы, корпуса пытаются отремонтировать, всемерно облегчают, чтобы подвеска держала — такие на тягачи идут, у тебя таких «переделок» в дивизиях много. Пойдем, покажу тебе «АТ-1», вернулись мы к хорошо забытому прошлому, так сказать. Некоторые роты уже усиливаем парой таких машин, их в Ленинграде сейчас массово переделывают, в войска обещают до трех сотен таких «арттанков» направить — и то хлеб.
Мостовенко пошел к остановившейся на дороге колонне Т-26, Кузнецов держался с ним рядом — он уже увидел приземистые машины, с невысокой рубкой. Башни с бывших танков были сняты, демонтированы и подбашенные листы — машины существенно облегчали. В таком виде они становились тягачами после ремонта подвески и установки нового двигателя. Очень нужная машина, как оказалось — подвоз всего необходимого для воюющих танков на поле боя именно ими и обеспечивался, как и транспортировка дивизионной артиллерии. Но стоящие на дороге машины он видел впервые в жизни — обычный Т-26 без башни, только впереди торчит короткий ствол узнаваемой КТ, сверху коробки откидные броневые щитки, позади вырезанная в броне дверца, сейчас настежь открытая. Взобрались оба, уцепившись за дверцу, посмотрели сверху на открытую без крыши рубку.