— Тянет Павлов, тянет, как прошлый раз — что стоило разработать простейший кодовый сигнал вскрывать «красные пакеты».
Кузнецов приглушенно выругался — он сам этим озаботился. Но только не в окружном штабе — там по заведенному распорядку действовали иначе, что неизбежно вело к проволочке. Решили, что войскам нужно знать саму директиву Генштаба, а для этого ее требуется принять в Минске, расшифровать, потом подготовить приказ, зашифровать, и отправить телеграфом по армейским штабам, оттуда по корпусам, а там «спустят» на дивизии. И только за полчаса до войны начнется всеобщее «шевеление», а многие так вообще не успеют получить этот злополучный приказ. На флоте, как он говорил с адмиралом Кузнецовым во время работы в НИГ №1, все было подготовлено иначе — там ввели «степени готовности», и как только вызванного в Генштаб наркома РККВМФ, уведомили о директиве, тот просто отдал приказ о приведении всех соединений флота в состояние полной боевой готовности. Не дожидаясь, пока директива дойдет до штабов, лично обзвонил их, и приказал объявить боевую тревогу, не заморачиваясь решением «ребуса», можно ли стрелять кораблям по вражеским самолетам, или это есть та самая провокация, могущая вызвать «серьезные осложнения».
— Время, время бездарно упускаем!
Василий Иванович посматривал на часы с нарастающим напряжением, кресло превратилось в раскаленную сковороду. Он знал, что будет через четверть часа, но вынужден терпеть — даже сейчас нельзя делать резких движений, мысленно представив, как изводится сейчас Чуйков, которого он задолго ввел вкурс дела , потому что ничего другого не оставалось. Ведь если не «придержать» танковую группу Гудериана, то с ее ошеломляющими темпами продвижения на южном фланге всего Западного фронта возникнет катастрофическая ситуация, когда на шестой день войны вражеские танки выкатятся к «старой границе». И как нож сквозь масло пройдут линию Слуцкого укрепрайонах, не занятого пехотой. Впрочем, ее уже и не было — выдвигаемые к границе дивизии громились противником прямо на марше, сметались одна за другой, ведь в штабе округа поначалу сильно недооценили темпы «блицкрига», а когда пришло осознание происходящего, было уже слишком поздно…
— Товарищ командующий, получена директива из Москвы!
В кабинет вошел начальник штаба армии генерал-майор Кондратьев, рука, сжимавшая листок, заметно подрагивала — все точь в точь как впрошлый раз . За ним появился член Военного Совета Бирюков — а вот у него ни следа малейшей растерянности, наоборот, полностью собран, глаза горят неистовым внутренним огнем, решительности более чем достаточно. И пока Александр Кондратьевич зачитывал директиву, комиссар смотрел на командармаособенным взглядом, так что объяснение скоро последует — ведь в директиве слово в слово прозвучало как раз то, о чем он узнал много раньше. И перевел взгляд на часы — до начала войны оставалось чуть больше часа.