От ликующих криков, пересыпанных забористой руганью, которыми разразились на земле, стало как-то весело. И непривычно — в первой же атаке «родненькие» завалили вражеский бомбардировщик, в прямом смысле завалили — тот устремился к земле, выходить из пике явно не собирался и рухнул в Неман, при том не взорвавшись, и подняв высоченный всплеск воды. И задымил мотор на втором самолете с крестами на крыльях — противника били явно не из пулеметов винтовочного калибра, явно чем-то более «солидным» — «ишаки» вполне могли быть вооружены даже парой 20 мм авиационных пушек, уж больно лихо у них получилась атака.
— Не нравятся тварям, решили обосраться!
Последние слово относилось к необычному зрелищу — немецкие пилоты стали сбрасывать бомбы, не долетев до цели, стараясь избавиться от тяжелого груза, к тому же взрывоопасного. И тут, словно отвечая потаенным мыслям, один из бомбардировщиков превратился в огненный шар, необычное зрелище буквально заворожило. Понятно, что бомба детонировала, но был ли это самопроизвольный подрыв, либо меткая очередь, которая попала прямо во взрыватель, сейчас уже не узнаешь. Но «девятка» превратилась в «семерку», а это привело всех на земле в состояние чрезвычайного возбуждения. Маты, крики, вопли — разобрать слова было уже невозможно, они слились в один непрерывающийся рев.
«Ишаки» словно не заметили своей очередной победы, а так же хладнокровно набросились втроем на «подранка», прошлись, строча из бортового оружия, и снова добились успеха — вражеский самолет вспыхнул, из него посыпались вниз комочки человеческих фигурок, над которыми стали появляться раздутые купола парашютов. Это зрелище вызвало куда более громогласные крики, а то, что спасающихся пилотов возьмут в плен, никто не сомневался. Стрельбицкому даже приказывать не было нужду — к месту спуска пилотов моментально бросились пограничники, которые на то имели особый, заранее полученный от комбрига приказ. Ивану Семеновичу настоятельно нужны были «языки», отнюдь не трупы, а то, что рядовые бойцы из строителей или саперы раздерут пилотов в клочья, он не сомневался, не раз слыша выражение такого желания под непрерывными бомбежками.
— Германские истребители, товарищ полковник!
— Вижу, — вполне спокойно отозвался комбриг, наблюдая за новыми участниками боя. Остроносых истребителей с желтыми коконами винтов тоже было четверо, они бросились спасать свои бомбардировщики. И удачно — попали в один И-16, тот задымил, пошел с резким снижением, и летчик покинул свой самолет — но тут купол парашюта почему-то раскрылся не сразу, а почти над самой землей, Иван Семенович уже было решил, что пилот погиб или потерял сознание, о таких случаях он знал.