На день рождения у меня всегда торт-мороженое из «Карвела», и мама, пока зажигает свечи, рассказывает мне и папе, как я однажды сказал, что ни за что не хочу становиться подростком.
– Ты это помнишь?
– Нет, – говорю я.
– Кажется, это было несколько лет назад. Томми тогда было около четырнадцати, он взялся чудить, и, конечно, вы с отцом сцепились, кричали друг на друга, он говорил, что сбежит из дома и что ненавидит нас, я расстроилась и расплакалась, а следом расстроился ты и убежал к себе в комнату, а когда я пришла тебя утешать, ты сказал, что ни за что не хочешь становиться подростком, но дал мне слово мне, что, когда все-таки станешь, не будешь с нами вредничать и произносить такие обидные слова.
Она зажигает последнюю свечку и придвигает торт ко мне.
– Я, Нини, ловлю тебя на слове, – говорит она.
Уму непостижимо, она опять это вспомнила. Как будто они оба знают, что я изменюсь, и не хотят этого, и я тоже не хочу, но мы все понимаем, что это случится. И это паршиво. Но сегодня без разницы, потому что мы втроем стоим вокруг моего торта, все улыбаемся, и родители снова выглядят счастливыми.
– А теперь загадывай желание и задувай свечи, – говорит мама. Я загадываю сразу несколько.
Хочу, чтобы время остановилось. Хочу сохранить это мгновение в бутылке, как у Джима Кроче. Хочу, чтобы мама не передумала и не стала снова собирать чемодан. И задуваю свечи.
После торта открываю подарок. Это книги. Опять. Похоже, они забыли, что я хотел проигрыватель.
– Мы выбирали их вместе, – говорит мама.
Ура! Именно то, что хочет каждый ребенок на тринадцатилетие. И названия одно скучнее другого: «И восходит солнце», «Прощай, оружие», «По ком звонит колокол». Пока что подростковая жизнь начинается хреново.
– Мы подумали, раз тебе понравился «Старик и море», то и эти, наверное, придутся, – говорит папа.
Сомневаюсь, но, конечно, ничего не говорю. Делаю вид, будто рад, и обнимаю маму с папой.
После ужина я лежу на кровати, просто валяюсь, гляжу в потолок, а не в окно, где раньше был наш клен, потому что клена больше нет. Не слушаю музыку, потому что мне не подарили проигрыватель, и по всем причинам, которые уже объяснил, точно не читаю ничего из моих новых книг. Было такое настроение, когда хочется просто быть одному, в тишине, и выключить голову.
И вот я наконец встал и почувствовал себя по-другому. Все началось с того, что я взял с кровати подушку. Это маленькая подушка с Человеком-пауком, которую мне подарили на девять лет, это теперь кажется очень давно. Ее для меня на самом деле смастерил один мальчик, с которым я больше не дружу. Его мама была помешана на рукоделии и вместе с Клубом матерей в школе шила одеяла, которые каждый год на Рождество отдавали бедным. Когда я развернул подушку на празднике, этот парень извинился за такой жалкий подарок, сказал, что мама его заставила, что она делала почти всё сама – набивала ватой, сшивала, – но рисунок Человека-паука, который стреляет паутиной, и надпись «С днем рождения от Паука» были его идеей, и мы оба тогда сошлись во мнениях, что Человек-паук вообще-то крут.