– С чего ты взял? – говорю я. – Я никуда не собираюсь, ну?
– Еще как, – говорит он. – Скоро тебе придет время вылетать из гнезда, как уже вылетел твой брат Томми.
Я делаю вид, будто не понимаю, о чем он, хотя прекрасно понимаю. Точно то же самое, чего боится мама. Подростки расстаются с родителями, и родителям от этого грустно. Когда Томми стал подростком, он бросил родителей, как дурную привычку. Перестал хотеть на рыбалку, на пляж, в кино, перестал сидеть с нами вечерами во дворе и смотреть матчи «Янки» – всякое такое, что мы раньше делали всей семьей.
– Слушай, так бывает, когда начинается у тебя созревание. Это естественно. Тебе захочется независимости. И тусоваться с папашей станет не круто. А потом гормоны вдарят, и ты сделаешься таким же злым и угрюмым придурком, как твой брат, и я сам не захочу с тобой общаться. – Он пытается пошутить, потому что так он обычно и делает, но я знаю, что ему это смешным не кажется.
Теперь я чувствую, как у меня дрожит подбородок и на глаза наворачиваются слезы, и не могу их сдержать, потому что боюсь, это правда, и я видел, как такое произошло с Томми. Томми орал и вопил на папу, и мне было так больно смотреть, как они ссорятся, что я поклялся себе никогда таким не делаться. Обнимаю папу, чтоб он не видел моего лица и слёз, и говорю, что никогда его не брошу. Но мне страшно. В конце лета у меня день рождения, мне исполнится тринадцать, я стану подростком, вдарят гормоны, и я стану угрюмым и кислым, и ясно, что этого не сдержать, потому что я не знаю ни одного подростка, который не вел бы себя со своими родителями как козлина.
Когда папа садится на скамейку докурить сигару и посмотреть, как рыбацкие лодки возвращаются в гавань, я подхожу сзади, обнимаю его за шею и кладу подбородок ему на плечо, и смотрю на лодки вместе с ним.
Он говорит:
– Вот это самое, сынок. По этому я буду скучать крепче всего.
Голос у него странный, мягкий, совсем не такой, как обычно. Я не смотрю на папу, потому что знаю, что он снова плачет, а мне не хочется это видеть.
Потом, уже дома, я пытаюсь рассказать Томми про этот странный разговор и папины слезы, а он такой просто:
– Да на хер его. Папаша задолбал.
11
В прошлом году папа подарил мне на день рождения пишущую машинку. Такое случается, если выигрываешь на поэтическом конкурсе. Вот мне повезло-то. Папа из всего этого сделал целое дело, вручил мне эту машинку, будто это новый велосипед или что-то типа. Это не новая электрическая модель или что-нибудь вычурное, он просто починил эту здоровенную клятую железяку, которую мы погребли в подвале вместе с остальным хламом. Папа сказал, что она осталась от его отца.