В общем, папа рассказывает Хенри про Мэтта Лыса, водяного крыса, и что монсеньор хочет, чтобы с крысой «разобрались». Хенри кивает, уходит за прилавок и возвращается с пятью громадными мышеловками.
– Этого хватит, чтобы разобраться с вашей крысой, запросто, – говорит он. – Только никакого сыра, как в мультфильмах. Туда надо чуток арахисовой пасты. Крыса его обожает. Мышь, та сыр любит. И еще обязательно застели все газетами. Газеты по всему полу, и даже попробуй приклеить немного на стены. Вот, я тебе и малярного скотча дам. Газеты нужны потому, что, когда крыса полезет за арахисовой пастой, ловушка захлопнется так сильно, что разрубит ее пополам, поэтому будь осторожен, когда соберешься ставить. Зазеваешься – рискуешь остаться без пальца. А газеты нужны, чтобы не убирать потом всю эту дрянь, поэтому не жмотничай на газеты, если неохота потом оттирать крысиные кровь и кишки у вашего монсеньора со стен.
По дороге домой ловушки лежали на переднем сиденье рядом с папой, потому что я отказался сидеть спереди с ним и с этими штуками, которые разрубят Мэтта Лыса пополам и забрызгают стены его кровью. Я влез на заднее сиденье нашего «Фольксвагена», чтобы не смотреть на папу – убийцу крыс. У нас тогда был «Жук», и за задним сиденьем была маленькая уютная ниша, куда мне удавалось втиснуться. Туда-то я и забился и проревел всю дорогу домой.
Когда мы припарковались у дома, я отказался вылезать, и папа оставил меня в машине. Открыл окна, чтобы мне было чем дышать, но все равно стало слишком жарко, и в конце концов мне пришлось вылезти и дальше реветь уже на заднем дворе.
После этого каждое воскресенье, проходя под стеной церкви по дороге на мессу, я искал Мэтта Лыса, водяного крыса, но больше никогда его не видел. Спасибо, папа.
17
Когда мы вернулись с мессы, я был страшно голоден, потому что завтрака перед причастием не полагается. Однако теперь, после того как я принес свою жертву и выдержал пост перед евхаристией, завтрак меня уже не интересует, я хочу молока с печеньем, но вот я направляюсь к своим печеньям, и тут выясняется, что их уже съели, а сейчас всего-то воскресенье, и понятно, что съел их прошлой ночью братец Томми, когда явился домой пьяный и укуренный. Дело в том, что мама ходит за покупками по субботам, потому что на неделе она работает, и покупает нам с братом по коробке печенья на каждого, и «этой коробки вам должно хватать на неделю, а если вы съели все свое печенье в первый же день, потому что нет у вас никакой власти над собой, значит, пеняйте на себя». В точности поэтому она и начала покупать нам по коробке на нос, потому что Томми вечно пожирал все печенье в ту же минуту, когда мама приносила нам его из магазина. Теперь же, если Томми съедает все свое печенье за один день, мое остается у меня. Но так никогда не получается, поскольку Томми – гаденыш, он все равно съедает все мое печенье, а если я на него жалуюсь, он меня лупит. В итоге мне достается плошка хлопьев с молоком.