С тех пор, как унюхаю запах рыбы, я думаю не о рыбалке с папой, а о рынке на Фултон и о том, как мама улыбалась на переднем сиденье. Но сегодня мы туда не заезжаем, а просто едем прямиком домой – и на переднем сиденье нет ни единой улыбки.
19
Чудна́я это штука – запахи. Как они способны вернуть человека в какое-нибудь прошлое время и место. Такое делается со мной, когда я чую запах рыбы, трубки Деда Максуини или маминых духов. Не знаю, какой марки у нее духи, но, если у какой-нибудь женщины в магазине такие же, я сразу вспоминаю тот день много лет назад, когда мама потащила меня в город, в «Мэйси»[92] , покупать папе подарок на День отца. Ехать до ужаса не хотелось, потому что какому нормальному пацану охота ходить с матерью по магазинам. А что и того хуже, мы поперлись на Манхэттен, а это означало, что пропадем там на целый день. Не помню, что́ мы там ему купили, наверное свитер, перчатки или галстук, и уверен, что все это можно было найти в торговом центре «Зеленые акры» возле нашего дома, но мама обожает мегаполис и хватается за любой повод, лишь бы снова запрыгнуть в поезд и туда рвануть.
Обычно я терпеть не могу такие поездки, но в тот день вышло по-особенному: после «Мэйси» мы протопали пешком до самого Центрального парка, а это больше двадцати кварталов. Мы шли по Пятой авеню, потому что мама говорит, что в целом свете нет улицы краше, и все это время держала меня за руку. Тогда я был еще маленький и рад был держаться за ее руку, да и был бы постарше, все равно порадовался бы, потому что в городе никто меня не знал и никто не стал бы дразнить мамкиным сынком. В тот день я сообразил, что мама моя красавица: пока мы шли, мужчины в костюмах, парни, стоявшие на углах улиц, и даже легаш, который регулировал движение, оборачивались и улыбались ей. И она улыбалась в ответ, и никаких в тот день грустных глаз.
Мы подошли вплотную к парку и там остановились у витрины ювелирного магазина. За стеклом виднелось бриллиантовое ожерелье, и мама сказала, что когда-нибудь я так преуспею, что смогу купить ей что-нибудь такое. Вместо ожерелья мы купили по хот-догу с лотка с «грязной водой», сели на скамейку в Центральном парке и стали смотреть на уток. Мимо проходили всё новые мужчины в костюмах, улыбались и здоровались, и мама улыбалась в ответ. Во всех этих улыбках было что-то странное, и я встал и метнул уткам кусок моей булки.
– А здорово было бы, если б жили мы с видом на этот парк? – сказала она, показывая на большие жилые дома. – Когда я училась в школе, мы с подругами гуляли тут во время обеденной переменки и выбирали, в каких пентхаусах на Пятой авеню будем жить, когда выйдем замуж.