Я вижу, что весь разговор ее расстраивает, поэтому меняю тему и спрашиваю, как прошел ее день. Она рассказывает смешную историю про свою подругу с работы Банни, которая из Бенсонхёрста, и снова так смеется, что не может закончить рассказ, пока не попросит салфеток, чтобы промокнуть счастливые слезы.
15
Если у папы в будний день выходной, Томми всегда говорит одно и то же: «Ну все, накрылась на хер моя веселуха». Потому что это значит, что папа будет торчать дома весь день, а если ты подросток, значит, тебя бесит, когда родители рядом, особенно летом: если просто болтаешься без дела и вид у тебя скучающий, они велят не отсиживать задницу и чем-нибудь заняться, а если сам не придумаешь чем, они придумают за тебя, можешь начать с уборки гаража.
Когда Томми был маленький, он обожал папины выходные, потому что вместо того, чтобы нагружать его домашними делами, папа устраивал отцовско-сыновние дни. Мы ездили на рыбалку, гуляли с собакой в Парке у залива, ходили в бейсбольную тренировочную клетку, навещали прабабушку в Рокауэй-Бич, а это обычно означало несколько часов либо в «Плейленде»[73] , либо под Мостом Ветеранов, где мы ловили крабов. Томми все это нравилось, немудрено – какому ребенку не понравится, но, как папа говорил уже сто раз, теперь он подросток, а подростки на дух не выносят всё на свете.
Когда папа дома это значит вдобавок семейный ужин в столовой. Раньше я семейные ужины обожал, потому что мы все ладили, рассказывали смешные байки, много смеялись. Даже мама все время улыбалась и делилась чокнутыми историями из их с братьями детства в Бронксе: Майк – добряк и красавчик, она его обожает, Марк – жесткий и полоумный, любил драться и защищал ее, если какие-нибудь придурки клеились к ней в барах. А теперь семейные ужины совсем не веселые, поскольку Томми вечно хмурый, угрюмый и отвечает в основном односложно. Типа вот спрашивает его папа:
– Что ты сегодня делал?
– Ничего, – говорит Томми.
– В смысле – «ничего»? Ты же не мог совсем ничего не делать. Назови хоть что-нибудь.
– Обедал.
– Ладно, уже что-то. С кем?
– Ни с кем, кого ты знаешь.
– А ну ка?
– С Джо Вдулом.
– И что вы ели с мистером Вдулом?
– Не знаю. Еду.
И так может продолжаться весь ужин. В итоге теперь семейные ужины – это сплошные напряги, и почти всегда кто-нибудь на кого-нибудь орет: папа орет на Томми, или Томми орет на маму, или мама орет на папу. Я стараюсь просто уткнуться в тарелку и доесть, потому что если не доешь, орать начнут и на тебя. Раньше было гораздо лучше – до всех этих воплей. Наверное, поэтому в прошлом месяце однажды вечером папа пошел в бар смотреть игру «Янки», мама одна отправилась в кино, а мне дали два доллара и услали в «Пиццу Аморе» – «пиццу, которую вам нравится есть» – за парой кусков.