По дороге домой из марины мы оба молчали, устав после целого дня на воде. От нас пахло рыбой, кожа просолилась. Окна говномобиля открыты, солнце садится, вокруг тишь и покой, и я счастлив, и тут оно все-таки происходит – папа спрашивает про маму. Желает знать, в каком она была настроении, когда мы были на похоронах у мистера Форда.
– Как она вообще? – спрашивает он.
– Да вроде ничего. А что? Что-то не так?
Я себе думаю: ну вот, наконец мы поговорим о том, что у них происходит, но он не отвечает. Он только говорит:
– Единственная причина жениться – это заводить детей. Запомни это.
Такой вот совет сыну показался мне странным, но я видел, что он в каком-то чудно́м настроении, а когда у родителей чудно́е настроение, оно передается и тебе. А потому я просто замолчал, уставился в окно и начал напевать себе под нос песню «Дешевой уловки»:
– «С мамой все путем, с папой все путем, просто у них вид чудной. Сдавайся, сдавайся, но себя не сдавай»[112] .
Когда мы приехали домой, я слишком устал и мог только улечься перед вентилятором и смотреть телевизор, но папа спросил, читал ли я сегодня, и мой ответ ему не понравился.
– Когда мне читать-то? Я же с тобой весь день на лодке был.
– То есть после того, как я устроил тебе целый день рыбалки и ловли ракушек, ты мне поумничать решил? – говорит он. Мне не показалось, будто я умничаю, зато он так решил, разозлился и выслал меня в комнату, чтоб я там уткнулся в книгу.
Может, потому что я целый день рыбачил и выкапывал ракушки, но «Старик и море» вдруг пошла у меня на ура, и я наконец ее дочитал. И должен признаться, мне понравилось, хоть она и довольно-таки грустная. Там бедный старик Сантьяго наконец ловит рыбу – прям огромную, такую здоровенную, что он не может затащить ее в лодку и привязывает сбоку, но не успевает вернуться к берегу, как на рыбу нападают акулы и съедают ее целиком, и, когда старик причаливает к пристани, от улова остаются только кости, а вся вылазка – ловля рыбы и сраженье с акулами – старика чуть не убивает. И всё. Так книга и заканчивается. Почему-то этот старик напомнил мне Деда Максуини. У него была работа – строить тоннель Линкольна, работа, которой он ужасно гордился, и именно она, как он говорил, его и доконает. Так и вышло. Поневоле задумаешься, чего это старики вот так.
26
Лето почти закончилось, но мама, похоже, того и не заметила, потому что предложила мне остаться дома и посмотреть с ней матч Открытого чемпионата США по теннису. Она влюблена в Джона Макинроя. Он ирландец и вдобавок из Куинза, и все лето мама только и говорила о его матче со шведом на Уимблдоне[113] . Кажется, она смотрела его, когда мы были в Монтоке и она «в кои-то веки осталась дома одна». По ее словам, то был величайший матч всех времен, если не считать того, что Макинрой проиграл, и теперь она надеется, что Джонни Мак снова выйдет в финал и отыграется на шведе. Я понимаю, что ей хочется, чтобы ирландец победил шведа, потому что она иногда поддевает моего отца за то, что он немного швед. Но когда на носу последние дни лета, точно не собираешься сидеть дома и смотреть с мамой теннис. Ну, разве что если бы лил дождь, а в такой хороший день – ни за какие шиши.