Когда я вернулся домой к ужину, мама была в отличном настроении, потому что Джонни Мак выиграл. Она сказала, что дома есть совсем нечего, и спросила, не хочу ли я в «Приветливый». «Приветливый» – очень даже хороший ресторан, не только потому, что это вдобавок кафе-мороженое. Там подают мои любимые гамбургеры и разрезают их пополам, как сэндвич. Когда мама готовит гамбургеры дома, я всегда прошу разрезать их так же, но такими вкусными, как там, они все равно не получаются. Папе «Приветливый» не нравится, и он сказал, что останется дома и сделает себе сэндвич сам.

– Но я же только что сказала, что в холодильнике пусто, – сказала мама.

– Я разберусь, – ответил он. И повисла тишина.

* * *

Мы с мамой сели в кабинке, а не за стойкой. Здесь работают Линда Лири и Поли Фонтана, эти влюбленные школьники, которые каждый вечер целуются под нашим фонарем на углу улицы. Линда обслуживает столики, а Поли накладывает мороженое. Время для поцелуев они ухитряются находить даже на работе.

– Эти двое не могут друг без друга, а? – говорит мама. Я пожимаю плечами.

– Ах, быть юным и влюбленными, – добавляет она.

Я снова пожимаю плечами, а потом понимаю, что это повод спросить:

– А вы с папой были такими, когда были юными?

Она не отвечала несколько секунд, а потом говорит:

– Да. Мы были такими.

– А чего же сейчас не такие?

– Не знаю, – говорит она. – Все меняется.

Опять это – все меняется. Теперь я крепко жалею, что мы не сели за стойку: тогда я бы мог просто смотреть прямо перед собой – как Линда Лири забирает тарелки из раздаточного окна после того, как повар позвонит в колокольчик. А когда сидишь напротив мамы в кабинке, смотреть можно только ей в лицо, и, если она говорит, что все меняется, значит, ей будет грустно, а это обидно, потому что вот только-только до чего же хорошее у нее было настроение из-за победы Джонни Мака, а я своими вопросами все испортил.

К счастью для меня, Линда Лири приносит наши гамбургеры, а с ними и широченную свою улыбку, и говорит маме, что ей нравится ее прическа, и это сразу улучшает маме настроение.

– Мне нравится эта девочка, – говорит мама. – Вдобавок еще и красивая. Как считаешь, красивая? – Да, считаю, но не отвечаю. Просто пожимаю плечами.

Потом мама спрашивает, целовался ли я когда-нибудь с девочкой. Нет, говорю. Затем ей надо знать, хочется ли мне целоваться с девочкой. Снова пожимаю плечами, потому что, конечно же, хочу, но обсуждать это с мамой не собираюсь. Я хочу говорить с ней про папу, про то, почему все меняется и почему они больше не целуются, но задавать еще вопросы опасаюсь.