Через две песни включается «Мамин маленький помощник»[54] , и мама снова выходит, но уже с корзиной белья, и говорит:
– Мамин маленький помощник? Вот что мне бы сейчас не помешало. – А затем смеется и поднимается по лестнице из подвала. Я не очень понимаю, что она имеет в виду и почему смеется, но, похоже, теперь все наладилось.
После того как она уходит наверх, я снова ставлю «Мамин маленький помощник», но теперь внимательно прислушиваюсь к словам. Там есть строчка про то, как мать подпаливает замороженный стейк, и мне кажется, что она говорила об этом, потому что готовит она не очень хорошо, но потом там строчка про передозировку, и тут до меня доходит, что это песня про наркотики. И я совсем запутываюсь. Мама что, хотела сказать, что ей нужны наркотики, чтобы справляться с дневными заботами?
В тот вечер после ужина она сидела на диване и читала, как бывает каждый вечер, и, когда я уже собирался выйти посмотреть, кто сегодня тусуется на улице, она останавливает меня, показывает свою книгу и говорит:
– Вот что для меня «мамин маленький помощник».
13
Я засиделся допоздна, знай себе печатаю, а мама говорит, что ей и так трудно заснуть, а тут еще мое клац-клац в час ночи.
– Чего бы тебе уже не лечь спать, и что ты вообще там пишешь? «Войну и мир»?
Я пожимаю плечами, вытаскиваю лист из машинки и убираю его в ящик стола, потому что мне совсем не хочется, чтобы она это читала, особенно те места, где я пишу о том, какая она грустная и как плачет.
– Что такое? Не хочешь, чтобы я это читала?
– Лучше бы нет, – говорю я.
– Это почему же? Там есть что-то, чего ты не хочешь, чтобы я знала? – Пожимаю плечами. Тогда она смотрит на стопку отпечатанных страниц на столе и кладет на нее руку, будто собирается взять первую сверху и все-таки прочитать, хотя я сказал, что не хочу.
– Твой отец это читал?
– Нет, – говорю я ей.
– Ладно, понимаю, – говорит она. Я вижу, что задел ее, и мне хочется дать ей почитать хотя бы что-нибудь, но я знаю, если ей попадется неподходящий кусок, она расстроится, а добавлять ей грусти я не хочу.
Как-то раз она, когда вернулась с работы, снова зашла ко мне в комнату, только на этот раз со стопкой книг, которые, по ее мнению, мне нужно прочитать.
– Раз ты собирался стать писателем, тебе стоит это почитать. Тут кое-что из моего любимого, и все авторы, так вышло, – ирландские американцы.
Я киваю и надеюсь, что на самом деле она не ждет, что я все это прочитаю, потому что книги с виду ужасно трудные и скучные.
Она оставила стопку у меня на столе и пошла на кухню готовить ужин. Я глянул на книги – не слышал ни об одной из них, кроме «Старика и моря», потому что, было дело, видел мельком фильм по телевизору, когда больше нечего было смотреть[55] . Остальные – «Грандиозный Гэтсби» какого-то Фицджералда[56] , а это, вообще-то, девичья фамилия бабушки со стороны отца и мое второе имя, так что, может, эту я и посмотрю – и полное собрание сочинений Юджина О’Нила. Судя по названиям, книги О’Нила представляют собой что-то совсем унылое, разве что «Косматая обезьяна» еще ничего, а вот «Долгий день уходит в ночь»[57] звучит как подзаголовок к самой скучной истории на свете.