– Не то чтоб тот говнюк умел печатать. Бродяга едва читать умел.

– Зачем же ему была нужна машинка? – спрашиваю.

– Потому что твой дед недолгое время служил продавцом в фирме пишмашинок Л. К. Смита[38] , пока его оттуда не выперли за кражу подотчетного товара и продажу его из багажника его машины, – отвечает папа. Он работал там во время Второй мировой, а потому легко представить, до чего это старая была вещь, но пока вот на ходу. – Эту вот он зачем-то оставил себе, и, когда Бабуля наконец расчистила его чулан, обнаружила ее там припрятанную на верхней полке под семью старыми обувными коробками, битком набитыми купюрами по пять и десять долларов, – сказал он.

Как бы ни радовала меня пишмашинка, я бы предпочел обувную коробку с деньгами.

– А чего он держал те деньги в обувных коробках, а не снес в банк? – допытался я.

– Твой дед был убежден, что на белом свете полным-полно жулья, включая и банки, – сказал папа. – Знаешь одного – опознаешь всех, говаривал он.

– А что Бабуля сделала с теми деньгами? – спросил я.

– Она выдала мне две тыщи, чтоб внести залог за этот дом. То есть, как ни крути, видать, от старого сукина сына какая-никакая польза мне есть, – шутит он. – А теперь с этой машинкой есть от него польза и тебе.

Нью-йоркскую историю нашей семьи папа нам рассказывать обожает. Он сводил нас с Томми в каждое здание, где когда-либо жил или работал каждый наш родич, включая старую контору «Компании пишмашинок Л. К. Смита» на Бродуэе рядом с Ратушей и зданием «Вулуорта». Мы побывали на старой фабрике «Набиско»[39] на Уэстсайдской магистрали, где его мать работала во время войны, у гаража грузовиков, принадлежавших его деду, на Западной Тридцать восьмой улице, в доходном доме № 441 по Десятой авеню, где отец родился, у старых стойл на Двадцать восьмой улице, где теперь ремонтная мастерская такси и где его прадед был мальчишкой-конюхом в 1880-е, и у меблирашек на Восьмой авеню, где тот же прадед познакомился со своей будущей женой, моей прабабкой. Мы повидали все церкви – Святого Бернарда на Четырнадцатой улице[40] , где женились его родители, и Святого Креста на Таймз-сквер, где он был мальчишкой-алтарником и съезжал в гробу по лестнице в церковный подвал. Повидали и квартал, где он когда-то учился в старших классах, – школу Святой Анны, что на углу Семьдесят шестой и Лексингтон, до того как здание снесли, а саму школу перевели в Куинз. Когда мы стояли на тротуаре в том месте, где было когда-то школьное крыльцо, отец покачал головой и прочитал свое любимое стихотворение: